Чтение онлайн

Сначала «пацаны» его побили — это уж как водится! — а потом заставили тот самый кусок колбаски с торчащим из него мышиным хвостиком у них на глазах сожрать. А куда тому деваться? Пришлось съесть. Не помирать же смертью лютой, болезненной… Потом пристегнула его братва за одну руку наручниками к трубе и бросила между ног ящик с колбасками. Одна-то рука у него свободна? Вот и жри, гад! А мы на тебя посмотрим. Он ел. Они смотрели. Потом у кого-то одного из «пацанов» в кармане «мобила» запиликала. Он ее к уху поднес, на кнопку нажал, послушал, чего там ему говорят, молча кивнул, «мобилу» выключил и говорит:

— Все, полетели. А ты, — это он к частному предпринимателю обернулся, — чтобы к нашему возвращению вот это все, что в ящике лежит, сожрал. Не сожрешь, закопаем. Мы вернемся, проверим. Веришь мне?

И так это он убедительно сказал, что Шпынько ему сразу поверил.

Ну… перед тем как уехать они, естественно, его еще раз крепко побили. Больше он уже ничего и не помнил.

И вот теперь пришел в себя.

Но рассказывать всю эту историю какому-то незнакомому менту он, разумеется, не собирался.

Еще чего…

— Не по моей это части, — Моргулис достал из кармана ключи от наручников и освободил побитого бедолагу. — Сам небось знаешь, куда по этому поводу стукнуться [64] . Знаешь?

— Чего ж не знать, — растирал тот затекшее запястье.

— Ну и вот. А у меня другой интерес. К тебе мужик вчера рано утром заходил?

— Что за мужик? — Шпынько отряхивал штаны от мусора.

— Мясо, мясо он тебе предлагал. А ты собирался купить. Было такое?

— Ну.

— Что «ну»? Было такое или не было?

— Было, — кивнул Шпынько. — И что?

— А что за мясо-то было? Случаем… не человечина?

— Да ты чего, начальник?! — побелел избитым лицом Шпынько. — Какая человечина? Собачатина голимая [65] . Только очень уж тощая. Куда такая?

— Уверен? — жестко посмотрел на него Моргулис.

— Да что ж я, — Шпынько машинально кивнул на разделочный стол. — Собачатины не знаю, что ли? Он за барана ее хотел втереть [66] . Но я же вижу. Да и запах… Отослал я его.

— И что дальше?

— В смысле?

— Куда ты, интересует меня, его отослал?

— К корейцам, — пожал плечами Шпынько. — Они эту собачатину жрут с удовольствием. Для них это милое дело. Тем более здесь, у нас. Тоскуют они, поэтому любую и скупают. И цех у них, почитай, круглые сутки работает. Туда я его и послал.

— Так, — нахмурился Моргулис. — И где этот корейский цех располагается?

— Тут он, рядом, — указал куда-то за спину предприниматель Шпынько. — Вы трампарк [67] Блохина знаете?

— Знаю, — кивнул Моргулис.

— Ну и вот…

Вплотную к территории трамвайного парка примыкало большое желтое здание, на фасаде которого с прежних времен сохранились каменные ступеньки, ведущие к парадной двери. Раньше здесь была столовая или даже кафе. Но в последние годы дверь эта была заколочена, и помещение бывшей точки общественного питания, судя по заросшим грязью до полной непрозрачности окопным стеклам, казалось заброшенным навсегда. Но в действительности это было не так.

Моргулис — поступая в полном соответствии с полученной им от частного предпринимателя Шпынько информацией — обошел здание вокруг, затем подошел со стороны двора к служебной двери и несколько раз нажал на кнопку звонка.

Дверь ему открыл юноша небольшого роста с восточным разрезом глаз.

— Милиция, — Николай, не раскрывая, показал ему удостоверение. — Старший лейтенант Моргулис. Войти можно? Выяснить мне тут у вас кое-что нужно.

Юноша молча и очень внимательно смотрел на него.

Предполагая, что парень плохо понимает по-русски, Моргулис громко, как глухому, попытался втолковать тому, чего он, собственно, хочет. При этом он помогал себе жестами и коверкал слова, думая, что парню так будет понятнее.

— Моя, — важно ткнул он себя в грудь и вновь достал удостоверение, — милиционера. Вот! Твоя видеть? Моя хотеть туда… топ, топ, топ и эта… говори с кем, кто русская понимай. Яволь?

— Так вы уже и говорите, — не меняя внимательного выражения лица, совершенно бесстрастно произнес парень, вытирая руки о заляпанный белый фартук. — А зачем орать-то?

— А чего ж ты молчишь, гад? — вскипел Моргулис, на которого опять накатывало похмелье, ибо потребленный с утра алкоголь неуклонно выветривался. — Я тут, понимаешь, ему и так, и этак… а он молчит!

— Документы свои служебные нужно предъявлять в раскрытом виде. А то… мало ли. Я же вас не знаю.

— На, на! Смотри! — Николай сунул парню под нос раскрытое удостоверение. — Видишь?

— Теперь вижу. Заходите, — тот посторонился, впустил Моргулиса и запер за ним дверь.

— Кто тут у вас самый старший? — бредя вслед за парнем по коридору, поинтересовался Моргулис.

— Самый старший? — уточнил парень.

— Ну да. Самый.

— Дядя Ким.

— А где он?

— Пойдемте, провожу.

Подойдя к одной из выходящих в коридор дверей, парень остановился и негромко в нее постучал:

— Дядя Ким!

Дверь приоткрылась, и в нее выглянул старый совершенно лысый тощий кореец с седой бородкой клинышком.

— Вот. Это дядя Ким, — парень пошел в сторону производственных помещений.

— Здравствуйте, — кивнул Моргулис старику.

Тот кивнул в ответ и посмотрел на гостя с теплой улыбкой.

— У меня тут к вам несколько вопросов.

Старик опять кивнул.

— Меня интересует, заходил сюда, к вам, мужчина некий. Сегодня рано утром. Мясо он вам предлагал?

Старик с интересом смотрел Моргулису в лицо и все так же душевно улыбался.

— Да! — обернулся в конце коридора парень. — Только дядя Ким по-русски не говорит. И не понимает…