Чтение онлайн

— Так вот, подходит ко мне вся такая: тонкая и звонкая, как нежный, свежий, хрустальный цветочек…

Парни слаженно хмыкнули.

— Мать, завязывай с этими аллегориями. Мы смотрели видео выступления бати на симпозиуме Новосибе. Там эта коза тоже была, документы подавала и водичку наливала, зараза, — Русик поморщился.

Да, что-то меня заносит. Но я сейчас злая, да и, в принципе, не особо добрая, так что сойдёт. Потерпят.

— Короче, дальше по классике: вы же мудрая женщина. С вами он несчастен, сам не уйдёт — ему вас жалко, отпустите с миром. У нас любовь и перспективы, а с вами ему скучно…

Не дали дорассказать, паршивцы. Ржали так, что кофе из кружек выплёскивался.

Рус утер скупую слезу и буркнул:

— Фу, блин, мам! А напугала-то! Фигня это все, и смысла нет думать о такой хрени.

— Это, ну, как ее, а! Провокация, Маргарита Анатольевна. Плюньте в эту дуру и забудьте. А то мы, как вас увидели — думали конец света! — Марк хмурится, косится на меня и пытается в завершении речи даже улыбку выдавить.

Но улыбки нам сегодня не удаются. И уверенный на все сто процентов во Владе Рус только криво ухмыляется.

Сплетни, они такие. Тихий и медленный яд.

— Да, мам, ты чего это так переживаешь? Я тебе и без папы Влада скажу — бред это. Но если хочешь пострадать — тогда ладно, до завтра можно. Потом отец вернётся, мозги, корону и все остальное тебе поправит. Разнообразите себе семейную жизнь, так сказать.

Я понимаю, что он прав. Да, оба не сомневаются во Владе, и мне от этого тепло и приятно. Хотя грызет червячок сомнений. Вечно же есть этот проклятый червячок.

Не про измену, нет.

Про то, что, возможно, доля истины в словах девочки, мечтающей о моем, бесспорно, великолепном муже, все же есть?

Ведь я, и правда, на десяток лет старше, и проблем со здоровьем меньше с годами не становится, да и красоты не пребывает, и скучнее я, возможно, хотя на этом аргументе парни ржали особенно активно.

Да, это не секрет, Влад периодически просит у меня передышки, мол, утомился слегка: то театры, то турпоход, то выставка, то играем с друзьями в «Что? Где? Когда?», то едем в Ухту за дедушкиными ульями…

Но, может, настоящее веселье в отношениях состоит в чем-то другом?

Мои дорогие!

Рада видеть вас в продолжении истории Риты и Влада, а так же, что более важно — в истории Руслана Владимировича!

Буду благодарна за звездочки, комментарии и поддержку!

Спасибо!

Глава 2

Марк Адриан

Много ли чего-то хорошего и годного я видел в жизни? И сама-то нормальная жизнь началась в пятом классе, по сути. Среди утомительных взрослых, нудных родителей и злобных учителей, я встретил её. Добрую волшебницу: весёлую, понимающую, тёплую и внимательную. Маму моего лучшего друга. Маргариту Анатольевну.

Рус говорил, что этот зовёт её «королева Марго». Не знаю. Я до этого о классической литературе не задумывался. Прочитал потом, ничего не понял. Так и осталась она для меня навсегда Волшебницей.

Сколько уже лет? Нах*, десяток.

Но лучше её нет. Сколько за последние лет шесть девчонок я видел-перевидел, трахал-перещупал?

Да, много. Толку-то? Всё одно: она — лучшая!

Жесть, но меня из-за моей любви этой безумной со дня выпускного в школе бросает из абсолютного целибата длиною в год-полтора в самые разнузданные оргии.

Парни угорают, девки липнут. Звездун, бл*.

Чего я за это время только не перепробовал, кроме наркоты? Да всего, пожалуй. Каждый раз ждал, что, может, попустит?

Хрен там, покоя и радости, как у нее на кухне с чаем и пряниками, я так ни в чем до сих пор не нашел. Вот и мотаюсь за Русом верной тенью: всегда вместе, всегда рядом, обязательно за любой кипишь…

Братан не одобряет, но молча. Мы с ним в одном болоте застряли. Первая любовь называется. Затянуло, засосало.

Мудрых опытных взрослых слушать не пожелали. Так и сгинули.

Дебилы, бл*.

Но пока могу, я буду рядом с лучшим другом, на матери которого помешался нах*. Типа абсолютно.

Лишь бы спокойно приходить к ним домой в любое время: утренний кофе, вечерний перекус, или ночью — с заданий, выездов и прочего такого, безумного.

Волшебница моя покачает головой, выдаст полотенце, отправит в ванную комнату. После обязательно накормит, нальет чай или кофе и будет внимательно слушать, чего стряслось, какая беда, где провал. Потом подскажет, как тушить, выруливать, обходить…

— Ох, Марик, — протянет так задумчиво руку, погладит по затылку, а я, бл*, умираю от счастья. Каждый, сука, раз. Если при встрече или на прощание обнимет — лужей растекаюсь, нах*.

— Что за очередная «жопа в огне» приключилась, а? — посмотрит с тревогой. А я дохну, дохну, бл*, от радости — она беспокоится обо мне. Может, думает даже, а?

Со всем она поможет, всегда. Вот только смотрит на меня, как на ребенка и что делать с этим — х*й знает.

В конце тупых рассказов про наш трэш и угар обязательно головой покачает, но так, не осуждая, а скорее с изумлением. И, конечно, добавит с надеждой:

— Когда уж мозгов-то вам подвезут?

А батя Руса следит. Пусть вроде и спокойно разговаривает, смотрит в глаза, отвезти — привезти жену нам доверяет, по делам ее меня гоняет наравне с сыном, но настороже вечно.

Чует, зараза.

И вдруг такое! Вроде вот же он — подарок судьбы. Сам, мудак, подставился.

А не смог.

Такая боль была в глазах Волшебницы, что меня, как ошпарило всего изнутри. Поэтому да, согласился с Русом, как обычно. Хотя хотел же орать: «Я здесь! Никогда не сделаю тебе больно! На руках носить буду, только позволь!».

Промолчал.

Да и к лучшему, похоже.

Руслан батю сразу набрал, выскочил на улицу потрындеть, вернулся — рожа довольная. Значит, тревога ложная. Ну, хоть здесь я молодец — поддержал, помог, успокоил как смог.