Чтение онлайн

Кошу глазом: Владлен зол, скрипит зубами. Он готовился и рассчитывал на другой исход, но вышло так.

Внимательно наблюдаю за теми, кто сыграл в моей жизни такую значимую отрицательную роль.

Анна, бледная, с расширившимися от недоверия глазами, Дина в слезах, бормочущая что-то своему адвокату. Мать моя, страшная женщина, в истовом отрицании мотающая головой и Лев Владимирович, рычащий в сторону покидающих зал заседаний судьи и прокурора:

— Как вы смеете? Моя дочь в тюрьму не сядет!

А тут проходящий мимо них недовольный Владлен, желающий хоть как-то выразить своё несогласие со слишком мягким приговором, бросает ему:

— Так, ваша и не сядет. Вы же знаете, что Владимир Львович вам сын, а вот Анну госпожа Ланская родила от кого-то другого.

Изосимович с мордой кирпичом шествует дальше, как ни в чем не бывало, а Ланской впадает в ступор. Потом орет так же громко, как и до этого:

— Ложь! Бред! Клевета!

Ну, такой поклёп следаки не терпят:

— Не надо песен. Я сам запрос составлял и с результатами ознакомился. Три независимые экспертизы сделали, так что я за свои слова отвечаю. В отличие от вас.

А после я наблюдаю, как длань Господня являет себя миру.

Мой биологический отец хватается сначала за горло, потом за сердце, а после валится на стоящий неподалёку стол. Женщина, что когда-то дала мне жизнь, а потом с огромным энтузиазмом семь лет превращала её в кошмар, всплескивает руками, зовёт на помощь, бросается к побледневшему и задыхающимся мужу.

Прибывшая скорая предполагает инсульт.

Я морально удовлетворен и с относительно спокойными нервами отбываю в Универ.

Увы, и на работе у нас тоже вагон всего срочного накопился.

Только успевай грести.

Лопатой.

Марго устаёт очень. Я забрал у нее максимум из возможной нагрузки, но в отпуск сейчас она и сама не пойдёт, и руководство не пустит: сессия, бл*.

Шефу с его симпатией со временем проще не становится, поэтому я даже наплевал на воспитание и сходил «потолковать», ибо мужика реально жалко.

И командировка еще эта дурацкая, а не поехать нельзя — приглашение из самого Минобра.

А хищницы в столичной науке такие, что мне порой страшно. Как сказать Марго о предстоящей командировке не представляю.

Вечером спешу домой еще и потому, что сегодня к ужину Степан должен притащиться.

Заходя в квартиру, хлопаю дверью. Звук какой-то странный: слишком звонкий. Ну да ладно, не до него сейчас.

Тишина стоит подозрительная, а потом вдруг Королева моя где-то тихонько ойкает.

Метнулся на кухню и охренел.

Стоит посредине Душа моя, а под ногами у неё Степан Тимофеевич валяются. Вот ведь не живётся же гаду спокойно. Только из больницы вылез и опять за старое?

От обалдения, не иначе, я с порога брякнул:

— А мне в понедельник в Москву на пару дней на конференцию надо.

— Можешь ехать хоть сейчас и вот этого товарища забирай, — меланхолично заявила супруга, осторожно ножкой отпихивая от себя тело.

Тут неожиданно встрепенулся Никита:

— Что это ехать? Куда, блин? Вы же с Русом говорили, что теперь все отцовы командировки только с тобой?

Марго поводит плечом и так, увещевающе, говорит младшему:

— Ну, сыночка, папа же взрослый человек. Ему не нужен постоянный присмотр, контроль и надзор.

Вот так номер!

Я категорически такой подход не приемлю, поэтому успел только буркнуть:

— Нужен — нужен. Папе, вообще, любое внимание от мамы нужно.

Марго негодующе хмурится и морщит носик. Явно собирается выступить с обличительной речью, но у нас тут лишние свидетели, посему пора брать себя в руки и решать вопрос: что делать с телом?

Но сначала нужно удостовериться, что жена с ребёнком в порядке.

— Милая, а что у вас тут произошло-то?

— А у нас тут сюрприз на ужин явился нежданно, негаданно, незвано, а главное — без предупреждения. Владимир Львович, неужели мне нужно напоминать вам, что в семьях так не делают?

О, аж звенит голос. Такой жести у нас не было давно.

— Прости, любимая, замотался сегодня.

Королева моя фыркает разъяренной тигрицей и низко рычит:

— Так может быть, стоит изменить что-то в твоем семейном статусе? Раз важных дел и работы у тебя нынче столько стало, что на семью времени не осталось от слова совсем.

Да, вот оно — по морде сковородкой. Хуже Инны бл*.

— Это что ещё за новости, дорогая? Для меня семья всегда на первом месте, — я молчать не буду. Достаточно, видимо, берег ее втихаря.

— А вот не очень-то заметна эта позиция с момента выздоровления, — и полотенцем так многозначительно помахивает.

Пока препираемся с маргариткой, я успеваю автоматически пощупать на шее Степы жилку: бьётся, значит, все нормально.

Ладно, сейчас в чувство приведём, политику партии объясним и в гостиницу его выпровожу.

— Это чем это вы его?

Драгоценные отвечают хором:

— Ник. Дедушкиными шахматами.

— Да, жалко. Раритет был, говорят, семейный.

Хмыкаю:

— Ну, здоровье матери в любом случае важнее. Ты, Ник, молодец. Защитник настоящий.

Тут Степан Тимофеевич начинает шевелиться. Однако, кстати:

— Степ, я тебе сейчас помогу встать. А дальше ты лежишь у себя, тихо приходишь в норму, претензий не имеешь. Иначе мне тоже будет, что тебе предъявить. И за то, что явился в дом без приглашения, да ещё и с очередными нелепыми предложениями к моей жене наверняка. Да, Королева моя?

— Степан Тимофеевич были в своем репертуаре, — кратко отрезает супруга и отодвигается в дальний угол кухни.

— Уж очень горячее гостеприимство, — хрипит с пола Степа.

Марго вздрагивает.

Так, пора этот цирк сворачивать. Тоже мне, будет он ей фильм любимый цитировать к месту, бл*.

— Вставай, поднимайся, рабочий народ, — поторапливаю наглую морду.

— А как же лечить пострадавшую голову? — хмыкает весело Степашка.

Здесь я категоричен:

— Башка, как и доска, дубовая, выдержит и так.

Проваливай, приятель.

Мне еще с женой объясняться и мириться.

Хотелось бы.