Чтение онлайн

– Сгинь нечистая! – испуганно крикнул Агафье и сломя голову рванул прочь через весь огород.

Он бежал так быстро, словно у него открылось второе дыхание. Второпях, даже не понял, что бежал немного в другую сторону. И только отовсюду слышался страшный леденящий душу шепот хозяйки.

– Беги куда хочешь… Ты теперь мой!

Пашка продолжал бежать. Ему чудилось, что хозяйка, то из-за куста руки тянет к нему, то выглядывает из-за дерева, хищно оскалив маленькие акульи зубы. Он кружил и петлял, не понимая в какой стороне домики. Его оглушительно стучавшее сердце заглушало все звуки, кроме шепота Агафьи.

– Беги бедолага… Беги… Никуда ты не сбежишь… Я сожру твою душу!

Он не понял, каким образом, но показалась знакомая тропа, ведущая к домикам. Шепота хозяйки более не слышал, но темп бега не сбавил. Уже выбегая к месту, где было застолье, зачем-то обернулся назад. В этот момент, увидел в метре от себя Агафью, которая тянула руки к нему, напоминавшие когти хищника. Паша инстинктивно ускорился, и только повернул обратно голову, как влетел лицом в толстый сук дерева. Ноги взлетели вверх. Упал на спину, ударившись затылком обо что-то твердое. Его сознание погасло.

Никто не слышал глухого звука падения тела Пашки на землю. В беседке, возле стола заставленного полупустой посудой, оставшейся после застолья, под теплым клетчатым пледом, все также крепко, спал Витька. Все остальные ночевали в гостевых домах на комфортных постелях.

Из глубины леса послышалось уханье филина. Слева от тела Пашки хрустнула ветка. Внезапный несильный ветер принес с собой легкий шум шелеста листвы, который звучал как зловещий шепот множества голосов, просачивающийся среди крон деревьев. Справа какой-то зверек пронзительно запищал в смертельной агонии. Неумолимо нарастало гнетущее чувство опасности. Раздался протяжный нечеловеческий стон полный боли, страдания. На лицо Пашки, упали волосы, черные как смоль. Сильно вдыхая воздух, к чему-то принюхиваясь, приблизилось страшное лицо Агафьи. Она тщательно обнюхала его, убеждаясь, что тот без сознания. После чего, немного отклонилась назад, зашептав заклятие.

– Навий талисман в тебя вложу… Волю сломаю… подчиню, – ее раскрытая мертвенно-бледная ладонь приблизилась к лицу Паши.

– Ты теперь мой слух… глаза. Моей темной воли… беспрекословный слуга, – зловеще продолжала шептать она.

С тихим треском, будто скальпелем прошли, в центре ладони разошлась кожа. Медленно потекли тонкие струйки черной крови. В раскрывшейся ране, что-то зашевелилось. Первыми показались черные усики, а потом голова с ногочелюстями, в которых ядовитые железы. Сверху, на голове, виднелись две бусинки глаз, различающих только свет и темноту. Вслед за головой выползало длинное тело с множеством ног. Сколопендра в черной слизи медленно покидала рану, инстинктивно выискивая свое новое место убежища. Как только усики коснулись носа Паши, мерзкое насекомое ринулось прямо в ноздрю. Через миг, ее тело, почти все скрылось, и только хвост еще не успел скрыться, как глаза Паши резко раскрылись от шока осознания, что какая-то тварь вползает ему в нос. Он было дернулся с воплем дикого ужаса, но рука Агафьи легла на его рот, не оставляя шансов даже на последний крик отчаянья. Руки хозяйки, стальной хваткой, удерживали его, не взирая, на попытки вырваться. Секунду, и его взгляд застыл, а тело безвольно обмякло. Агафья тут же, отпустила тело.

– Память обо мне запри, а следы сопротивления сотри, – зашептала она ему в ухо.

Ссадины на лице, от столкновения с толстой ветвью дерева, стали разглаживаться. Царапины рассосались. Сошла краснота. Агафья удовлетворенно посмотрела на результат.

– Иди в свой гостевой дом и ложись спать до утра, – властно скомандовала она, новоиспеченному слуге, после чего шагнула назад, растворяясь в ночи на множество теней.

Медленно, без признаков живости в движениях, Паша встал с земли и побрел в гостевой дом. Сторонний наблюдатель сказал бы, что так ходят люди без воли или зомби колдунов острова Гаити. Однако наблюдать его шествие было некому. Все присутствующие спали, и только луна, была свидетелем происходящего, но она, всегда была на стороне сил темной Нави и никогда не раскрывала секретов непосвященным. Паша зашел в дом. Не раздеваясь, улегся на свободную кровать, в комнате, соседствующей со спальней, где спала Людмила. Так закончилась ночь…

Нет ничего прекраснее, чем солнечное летнее утро. Когда воздух буквально соткан из свежести утренней росы и аромата близлежащего леса, а в округе разливается мелодичная птичья трель, так приятная уху. Ты лежишь в постели, наслаждаясь, этим прекрасным моментом. Твой ум спокоен и чист. Настоящая безмятежная нирвана… Увы, но такое блаженство доступно не каждому и уж точно его не бывает после затяжного застолья.

Вся компания проспала почти до 10 часов утра. Первым проснулся Витька, который укутавшись в пледе, спал в беседке. Немного кряхтя, он медленно потянулся, возвращая к жизни одеревеневшие члены.

– Э-э-э-э-э… ле-по-о-та-а-а! – зевая, сказал сам себе, посмотрев в сторону поляны.

После перевел взгляд на стол, на котором стояли полупустые бутылки с грязной посудой и остатками различных закусок.

– А вот это дурота… столько пить перед походом…

Скривился. Слегка зачавкал, пытаясь оценить степень загаженности рта.

– Нагадили кошки… знатно нагадили окаянные…

Не вставая с кресла, лениво, дотянулся до початой бутылки минеральной воды. Открыл ее и будто только что пересек всю Сахару, залил горящие трубы. Пил жадно, не успевая проглатывать воду. От чего та лилась изо рта, стекая по подбородку на футболку. В конце, просто вылил воду на заспанное лицо.

– У-у-у-х! И ведро ледяной воды мне на голову! – довольно закончил он опустошение бутылки.

В этот момент, неспешно, слегка щурясь от солнца, к беседке подошли Кирилл с Катей. С легким удивлением посмотрели на мокрого друга.

– Витька! Ощущение, что ты не покидал беседку, – сказала Катя, наливая воду в стакан.

– Я хотел, но теплый плед так меня пригрел, что даже не помню, когда закончилась мужская партия застолья, – ответил Витька, закинув руки за голову, блаженно прикрывая глаза.

– Вроде оно закончилось на предложении вернуть дрон. Я еще сказал, что завтра и побрел спать, – медленно попивая воду, Кирилл выдвинул свою версию.

В этот момент к беседке подошли бодрые Маша с Людмилой.

– Morning*, господа грибники! – шутливо поздоровалась Маша.

– Привет участникам литрбола! – съерничала Людмила.

– И вам, сошедшим с дистанции, morning dears*! – ехидно ответил Витька.

– Судя по всему, чемпион определился, и не будем тыкать пальцем в сторону до сих пор спящего победителя! – недовольно буркнула Людмила, беря свежий огурец из миски с овощами.

Morning* – утро

Morning dears* – утро дорогие

– Опьянение – это маленькая смерть. После которой обязательно воскресаешь. Медленно и чаще мучительно. С ощущением, что безвозвратно потеряна какая-то часть твоего я, – весело улыбаясь, философски, заметил Виктор собравшимся друзьям.

– Ничего страшного. Пашка может, и чемпион, в этот раз, но кто его осудит за то, что он немного расслабился, – Кирилл заступился за Пашку.

– Людмил, прекращай. Утро должно быть добрым, тогда и день оно принесет добрый, – сказала Катя, обнимая слегка недовольную подругу. Та фыркнула, но в итоге все же улыбнулась в ответ.

В этот момент к ним подошел Паша с немного бледным лицом. Тихо и никого не приветствуя. Просто присел на свободное кресло, апатично взирая на всех.

– Вот он, ваш добрый день явился, – с нотами разочарования прокомментировала Людмила появление Паши.

Паша даже не посмотрел в сторону недовольной подруги. Просто взял со стола миску с консервированным ананасом и стал его поглощать с таким аппетитом, что все остальные сразу вспомнили про свои пустые желудки. У кого-то тихо, но явно, заурчало в животе.