Чтение онлайн

Я сжимаю его руку и киваю.

— Честно говоря, я в полном порядке. Меня так просто не возьмешь. Иногда побаливает живот, я не могу бегать и нельзя какое-то время заниматься сексом, но я в порядке.

— Как ты можешь думать о сексе, когда ты в таком состоянии? — смеется он и в этот момент приносят нашу еду. Он зовет Амелию. Она приходит, садится и начинает, как безумная, поглощать еду.

— Это было, по-видимому, первым, о чем я спросила врача. Джеймс говорит, что я хуже, чем восемнадцатилетний парень, и что я лишу его достоинства, — хихикаю я, а он смеется еще сильнее. — Ты знаешь, он отличный парень. Слишком хорош для меня. Он хочет, чтобы мы уже сейчас завели ребенка.

— А ты не хочешь?

— Боже, нет, пока нет. Я едва могу следить за собой. Если бы у меня не было экономки, мой дом был бы кошмаром. Я слишком люблю свою свободу. Тем более, я даже на руках никогда ребенка не держала, и заводить своего собственного будет подобно прыжку в глубину, не умея плавать и для бедлама еще добавить пару голодных акул.

— Я был напуган, когда родилась моя старшая дочь. Просто в ужасе, на самом деле. Она была запланирована, но, когда остались считанные недели, я запаниковал. Паниковал по поводу каждой мелочи. Моя жена могла просто чихнуть, а я уже хватал сумки и был готов отвезти ее в роддом.

— А каким ты был, когда она родилась?

Он грустно улыбается мне.

— Это самая тяжелая и самая благодарная работа в мире. Мы были вместе, у нас был хороший дом, хорошие машины. Мы не были богаты, но редко беспокоились о счетах. У нас был приличный детский садик, и мы справлялись.

— Я сожалею о твоей потере.

— Спасибо. Было трудно. Но я должен был держать себя в руках ради Амелии. Она действительно ничего не понимает, ты знаешь?

Я киваю в ответ.

— Это просто случилось так быстро. По вине другого водителя.

Его лицо становится печальным, и я практически чувствую его боль.

— Мы ехали из продуктового магазина, когда машина выехала на красный свет. Группа подвыпивших подростков. Они врезались прямо с пассажирской стороны. Убив тем самым мою дочь; жена оказалась в больнице, но умерла до того, как я очнулся. С Амелией было все в порядке, она отделалась переломом ключицы. Я был в коме неделю, кроме травмы головы, я был в порядке. Подростки получили по году в колонии для несовершеннолетних и их лишили водительских прав. Я потерял свою дочь, свою жену, свою работу, дом и машину. Они получили двенадцать месяцев и лишение прав.

Я не осознаю, что плачу до тех пор, пока слезинка не скатывается по моей щеке. Я быстро вытираю ее. Амелия уже давно поела и ушла обратно на площадку, поэтому я не переживаю, что плачу. Я делаю это не очень часто. А если я плачу, то плачу по очень важным причинам.

Мне не стыдно за свои слезы сейчас. Потому, что я не слабая. Я чувствую себя сильнее, и на сердце становится теплее, зная, что я не совсем эгоистка.

— Все эти разговоры о смерти, — говорит он и откашливается. — Я сожалею, что полностью испортил наш вечер.

Я легонько смеюсь и отпускаю его руку, которую, оказывается, до сих пор сжимала.

— Нет. Это не так. Спасибо, что поделился этим со мной.

— Папа! — кричит Амелия, и наше внимание переходит на девочку, которая стоит на вершине башни.

Мы оба машем ей, и она скатывается вниз.

— Она великолепна. Она на самом деле очень нравится мне, а обычно дети не вызывают у меня такой реакции.

— Ты действительно говоришь то, что думаешь, — он смеется и бросает в меня скомканную салфетку.

Я в шоке от того, как легко и свободно мы общаемся. Как будто мы знаем друг друга много лет, а не пару дней. Я действительно люблю Амелию. По дороге домой она спросила меня, не хочу ли я остаться на ночевку. Сказала, что могу разделить место с ее папой. Спать «вальтом».

Лукасу это показалось очень смешным, но он объяснил ей, что мальчики и девочки не спят вместе, если не женаты. Что привело ее к мысли о том, что мы должны пожениться. Она так умна для четырехлетки, и я официально согласилась на статус «тети». Даже если он не брат Джеймса, я продолжу общаться с ними обоими.

Когда я приезжаю домой, то Джеймс смотрит на меня, говоря взглядом, что он в курсе, что я лгу. Я на самом деле чувствую себя дерьмово. Но не хочу разочаровать его. Я познакомлю их независимо от результатов теста, но хочу сделать все правильно. Я хочу представить его как брата. 

Мари: Сегодня утром пришел пакет! Принести? 

Майя: Я на работе, сможешь занести сюда? Xx люблю. 

Сейчас раннее утро, и я сижу в кабинете, просчитывая столько чисел, что клянусь, мой калькулятор скоро сдохнет. Это сводит с ума, я так чертовски занята и все не могу войти в свой ритм работы. Пометка для себя: не отвлекаться.

— Привет, — говорю я, когда Мари заходит и кладет пакет в мою сумку. — Как мы называем три отверстия в земле?

Она вздыхает и садится на диван.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не взялась за свои дерьмовые шуточки…

— Ответь мне, сучка!

— Чудненько. Я не знаю. Как мы называем три холма на земле?

— Отверстия.

— Что? Я не понимаю.

— Ну, ты дурочка, что ли. Как мы называем три отверстия в земле?

Она фыркает:

— Ох, ну я не знаю. Скажи мне.

— Ну, ну, ну (прим. — в англ. языке Well, well, well обычно переводят «Ну, ну, ну»; обычно так говорят, когда видят что-то интересное и т.п. Но также слово well можно перевести как колодец, ямка и т.д.), — хрюкаю я, эта свинская фигня и правда становится моей проблемой. Мари просто моргает. — Нет? Не дошло? — я опять смеюсь. — Давай же. Так и не дошло? Хочу отправить этот прикол Джейкобу.

Майя: Как мы называем три отверстия в земле? 

Джейкоб: Серьезно... Ты снова пытаешься пошутить 

Майя: Почему вы с Мари всегда портите мои шутки? 

Джейкоб: «Вздыхаю»... итак, как мы называем три отверстия в земле? Я просто должен знать. 

Майя: Ну, ну, ну. Но скажи это сексуальным голосом и приподними бровь. 

Джейкоб: Иногда я задаюсь вопросом... 

Майя: Ты не должен, ты можешь пораниться.