Чтение онлайн

Стоун затаила дыхание.

– Да. И я помню бусины. Она раздавала их своим близким подругам. Вроде как знак принадлежности к закрытому клубу. – Никола еще раз кивнула. – Ну конечно, их было трое! И у них у всех были бусинки.

Ким почувствовала пустоту в желудке. Она готова была поспорить, что все трое убежали из приюта.

– Черт, – произнес Брайант, когда они уселись в машину.

– Ты думаешь о том же? – спросила Ким, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

– Если ты имеешь в виду, что там может быть еще одно тело, то да.

– Замени «может быть» на «должно быть», и получится, что мы с тобой думаем одинаково.

Брайант кивнул, и Стоун вытащила телефон. Сержант последовал ее примеру.

– Два пропущенных звонка и послание от Доусона, – сказала инспектор.

– А у меня письмо от Вуди, – добавил ее коллега.

Они оба погрузились в свою голосовую почту. Ким выслушала возбужденный голос Кевина и удалила послание.

– Доусон хочет, чтобы я немедленно приехала на площадку.

– А Вуди хочет, чтобы я немедленно привез тебя в участок, – усмехнулся Брайант. – Но, несмотря на все твои таланты, насколько я знаю, ты еще не научилась быть в двух местах одновременно. Так что, куда прикажете, шеф? Пункт А или Б?

Ким взглянула на него и приподняла бровь.

– Именно это я и ожидал от тебя услышать…

Брайант припарковался на грунтовой парковке. Им понадобилось целых сорок минут, чтобы преодолеть восемь миль от центра Бирмингема.

– Проверь, всё ли в порядке с Доусоном, – велела Ким, открывая дверь.

– Будет сделано, шеф.

Инспектор рысцой двинулась к третьей палатке. Площадка все больше становилась похожа на место проведения какого-то празднества, а не на место преступления. Женщина притормозила, прежде чем войти, и, обернувшись, посмотрела на подножье холма и на центральный дом посреди шести ему подобных. Подумав об узнице, которая в нем содержалась, она на всякий случай взмахнула рукой.

Когда Стоун вошла, Черис сразу же повернулась к ней. Ким взглянула на раскоп.

– Ну, и где же она? – не задумываясь, Стоун отнесла новую находку к женскому роду. Определить достоверно это было невозможно, но так подсказывало ей шестое чувство, а инспектор привыкла ему доверять.

– Дэн велел перенести тело в другую палатку. Это сделали с полчаса назад. Мы просеяли землю в трети ямы, и, думаю, вам будет интересно узнать, что…

– Вы нашли бусины, – закончила за нее Ким.

– А как вы догадались?

– Что-нибудь еще? – пожала плечами инспектор.

– Мы закончили обследование всего участка и…

– Нашли еще одну аномалию, – опять прервала ее Стоун.

– Так, может быть, мне лучше отправиться домой? – спросила Черис, упершись рукой в правое бедро.

– Простите, я просто устала, – улыбнулась Ким. – День был очень трудным. Вы раскопаете третью аномалию завтра?

– Я начну прямо с утра. Пока мы не стали отмечать ее на земле, чтобы не привлекать внимания этих шакалов, – сказала Хьюз, имея в виду журналистов. – Сейчас мы пока не уверены, что там еще одно тело.

Комок в животе говорил Ким, что она может в этом не сомневаться.

– Пресса следит за каждым нашим шагом, так что я велела ребятам все осмотреть, а потом упаковать и убрать приборы так, чтобы не вызывать у них подозрения.

– А как вы поймете, где надо копать, если вы не отметили место? – спросила Стоун.

– Я шагами измерила расстояние от него до палатки. Будьте уверены, я не ошибусь, – заверила ее Черис, и Ким поняла, что в ней можно быть уверенной.

– Есть и хорошие новости – первый раскоп завтра можно закрыть и закопать. Мне надо просто подписать бумаги, и первую палатку можно будет убирать.

– Нашли еще что-нибудь интересное?

– Несколько кусков материи – все разложены по мешкам, промаркированы и отправлены в лабораторию. Это может помочь идентификации.

После беседы с Никола, Стоун считала, что на этот раз выбор будет ограничен тремя воспитанницами.

– Что-нибудь еще? – спросила она.

Черис покачала головой и отвернулась.

Ким оценила упорство этой женщины. Ее собственный стимул лежал в области чего-то большего, чем простое желание раскрыть преступление, хотя она и пыталась убедить себя, что это не так. Инспектор знала о болезненном прошлом этих девочек. Ведь это не они сами, проснувшись однажды, выбрали себе такой путь, и изменение в их поведении не может быть отнесено к определенному году, месяцу, дню и часу. Все это развивалось в течение долгого времени и имело свои подъемы и провалы, пока, наконец, обстоятельства не лишили их последней надежды.

И эти изменения состояли из множества мелочей. Например, Ким помнила, что только в приюте ее называли «ребенком». Просто «ребенком», как и всех остальных, чтобы персоналу не надо было морочиться и запоминать их имена.

Так что Стоун понимала, что ее стимулы были связаны с желанием вернуть справедливость этим заброшенным детям и что она не остановится до тех пор, пока это не будет выполнено.

И она с уважением относилась ко всем, кто был вместе с ней.

– Эй! – позвала Ким эксперта, подойдя к выходу. – Спасибо вам.

Черис улыбнулась.

Инспектор же прошла во вспомогательную палатку. Дэниел стоял к ней спиной, но она увидела, что он и двое его сотрудников заняты маркировкой пластиковых мешков.

– Док, что у вас новенького?

– Что – и никаких оскорблений, никаких издевательств? – оглянулся Бэйт.

– Послушайте, я здорово вымоталась, но если вы без этого не можете, то я напрягусь…

– Нет-нет, всё в порядке! Сегодня и я обойдусь без них.

Ким заметила, что ученый был более угрюмым, чем обычно. Плечи его, когда он закрывал мешок, в котором лежал череп, слегка сутулились. На мешке были наклеены белые полоски пластыря, а на них черным маркером написан номер раскопа и перечислялись лежащие внутри кости.

Помощник доктора потянулся к крышке пластиковой коробки, но тот покачал головой.

– Подождите.

Стоун была в недоумении. Она видела раньше, как заполняются пластиковые контейнеры: сначала на дно складывались самые тяжелые кости, а потом все более легкие. Череп, как правило, укладывался самым последним.

Инспектор стояла рядом, когда Бэйт взял коробку, больше подходящую для сэндвичей, уже выложенную мягкой бумагой. На одном конце стола была сложена кучка совсем мелких косточек. Рука ученого слегка дрожала.