Октябрь. Уж золотые гуси висят на ветках,чешуйки рыбок краснопёрых и листья рябушек-пеструшек.Тепло, как в физике, и теплота-величина не ждёт весны.Я поддаюсь чему-то слабо, сожмурю глаз и в объективеувижу вспышку солнцев'oда и заводных его игрушек.Мы неодеты-голоноги, и за углом углы угламиврезаются стеклом друг в друга и в марафон перебеганийчерез дорогу ног прохожих. По-летнему отъезды-сборы,бобины, кадры старой плёнки, мельк новостных телесобытийи фестивали трудодней. Случайные пересеканьяи цирковые выкрутасы рекламы в С'eти. Детство Люверсмоё-твоё и модернизма не отличается ничем,его всё те же составные, пальто навырост, платье в гости,перебиранье нотной гречки. Её рассыпчатый проделтечёт за ворот, вот и манна, бросают соль на тротуар.На башне с флагом полинялым железных вывесок пустынятолкает буквы сапогом, и мокрые скамьи Тавриги, прости, что вспомнилось.Буддийская святыня печки, и кафель, вафельный алтарь,сияет створками латуни начищенной. И скоромы её разрушим, разрушим сами, мне шестнадцать,не знаю, как сопротивляться, чтобы потом не сожалеть.В подъезде нас встречает цифра, царапки мозаичной даты,год тыща девятьсот четвёртый, год ноль четыре,раз-два-пять, потом вы знаете, что будет,почти что ничего не будет хорошего, но выйдет зайчик.
Конференция
Сижу в старом зале в углу, пришла слушатькруглый стол под названием «Биология души».Участники-знаменитости: нейрохирург, психоаналитик,писатель-биолог, женщина-священник и единственнаясреди них афроамериканка доктор теологических наук.В зале разные люди, интеллектуальный Нью-Йорк,кто есть кто – непонятно, или смотря с какого угла смотреть.Если душа есть физическое тело, которое можно почувствоватьво время клинической смерти, это, говорят, совсем не значит,что Бог есть. Если есть такое место в теле или в мозгу,где всё собирается в точку, в комочек дышащий, в дух и в пух,что с тобой отлетает, или его не бывает, тогда и не отлетает,то, они рассуждают, это тоже не означает, что Он есть.Но если есть душа, то куда же ей отлетать, если не к Нему.Запутавшись в аргументах, я перестала слушать.У пьяного душа влажна, считает Гераклит,и чем она влажнее, тем менее разумна,а коль душа суха, то светится, блестит, на многое способна.А если душа эфирное тело в нашем физическом теле,то кто она этому телу – враг или друг?Тут раздаётся душераздирающий мяук,в аудитории мистический испуг, в окно впрыгнул цап-царапс розовым нёбом, сел и слушает, как будто чья-то душа.Прыжком балетным тренированным, как «Весна священная»,она красна, Стравинский бушует, в мозгу жара, это просто кот.Тут же защитная реакция, будущие осадкиуже готовятся к холодам, к сентябрю-декабрю.Сижу-представляю, выпадет дождик, снег, град со льдом,приступ паники обнаружится в горле комком,в пятку уйдёт душа в страхе, что нет никого никогда нигде,кто душу воспримет в последней беде,и некуда возноситься воображением за ту черту,где разрешения ни у кого не спрошу,просто умру, умру.
Памяти Д. А. Пригова: 26 ноября, 2010
1.Дужка очков отвалилась, выпал винтик.Это случилось на службе.Стало невозможно работать,то есть с людьми – да, а с бумагами нет,не записать. Стало значительно легчеи значительно труднее.2. ЧелсиКогда было больше деревьев,когда был чище воздух,когда я жила в районе,где было меньше туристов,я ходила пешком, можно сказать, гуляла.Хорошо куда-нибудь уехать,хорошо откуда-то вернуться.3.Биологически и ритмическиженское тело живёт не так, как мужское, пока живое,хотя часто подвержено тем же напастям и невзгодам.Я проживаю несколько жизней бессобытийных,частным лицом, пальтом, туфлём, кошельком.И если уеду, то не насовсем, как ты,просто в соседний штат Коннектикут,где попадёшь пальцем в небо, в его предел-беспредел,в городок, где производили Винчестеры и перестали,фабрики встали, они пусты, стёкла в окнах, в основном, целы.Висят объявления, куда приходить на собранияанонимных алкоголиков, анонимных наркоманов.Известно куда, в божий храм, туда пригласят не на суд,на благотворительный суп. Ты, родная мне немчура,хотел возвращаться на родину, не замечая, что вернулся,чтобы не было разницы между нашей и другими странами.Что б ты сказал об этом городе, что лучше жить на родине,пока можно ездить?
Пять селфи
1. 29 апреля, 2011В щавелевом глазу мокрый антрацит,лунный камень, серебро фольги,электрический свет, жёлтые снопы,сено-солома, меня легко погубить.Хотела сказать «полюбить»,но вышло правильно, оговорки считаются.Заставь пятилетнего клаустрофобавойти в цементную трубу на ул. Красной Связи,брось его, агорафоба, на гор'e ночью в темнотев калифорнийском парке,что вполне могло случиться,и всё, и неизвестно что…2. Офелия: 14 февраля, 2012От первой части ко второй,и к третьей и к четвёртой,когда-то бредила тобой,теперь ты словно мёртвый.Какой-то василиск дурнойвприпрыжку, сон трясучий,как в поезде, но без окна,и в День возлюбленных однатеку по рельсам, как вода,и задеваю сучья.3. В мобильникеСказал по телефону: «Встал утром,записал стихотворение. Вчера не знаюсколько выпил и чего, пил всё подряд,чай, кофе, молоко и с мокрым полотенцемна голове рассол, остывший чай,всё, что стояло на столе».Слушала. Поэзия не терпит, стерпит.Перетерпит запах перегара, смрад табакасо свалкой, нищенствования, провала.Немолодой, больной, с мешками под глазами,все алкоголики похожи друг на друга,и все они как бы мои мужья.4. Вечно временное: 11 февраля, 2017Вся одинаковость и разность,латинско-тюркские посылкии Римский-Корсаков стучитсяс Бородиным. Бородинов другом ряду. Шехерезада,столетней даты город Тихвин.Мы никогда не расставалисьни в снах, ни в мыслях, ни в постелях,а вот и свадьба золотая,иль это осень золотая,мечта когда-то золотая,когда б с тобой мы вместе жили.5. АртритноеЯ понимаю про запястье.Я понимаю про колено.И о неласковости тленак голосовым пропетым связкамя хорошенько представляю.Представишь в будущем старенье,когда глядишь на увяданьесамой себя и видишь осень,и жизнь как телесериал.Ах, вот что это значит «значит»,лет'a, справленья дней рожденийвсех лет и каждого. И лето,загар, одежды опрощенье,ночной заплыв, как будто в Лету.
Памяти Олега Вулфа: 19 ноября, 2011
Сад вздыхал глубоко,я дышала рядом влажной землёй,шуршали перешептываясь листья.Иду со службы, кончился день.Двигаюсь не спеша на вечер памятичеловека, покончившего с собой,проглотив большое количество таблеток.Вспоминают, как был хорош собойи талантлив, молчат о том, как страдал.Как и при жизни, отказывают ему в том,что был болен и от болимного раз пытался уйти и ушёл.Я постою с садом,сад постоит со мной.
«В поезде напротив меня…»
В поезде напротив менядовольно потрёпанная молодая дамас гривой, крашеной хной,забранной в балетную кичку,возможно, в прошлом балерина.Раскрывает большую сумку,вынимает косметичку, поднимает бровьи очень медленно подбеливает веко.Задумываюсь про «веко». Век.Неловко смотреть на неё и неудобно пересесть.Красит губы морковно-кирпичным матовым гримом.Белая комнатная кожа, не бывает на улице.Достаёт машинку для загиба ресниц и долго держит,начинаю бояться, что может повредить глаз,если поезд толкнёт. Достаёт салфетку и вазелин,чистит и полирует ногти, очень тщательно подпиливает.Всё это делает показательно, но заторможенно.Наконец соображаю, она на лекарствах.Сначала думала, она едет устраиваться на службуи наводит красоту. Понимаю, что нездорова,производит что-то интимное на публике.Может быть, возвращается из психбольницы домой,где её вряд ли хотят обратно. С такими работаю.Закрываю книжку, мне выходить.Она резко говорит, уставившись на меня и вызывающе,что видела во сне свою мать в гробу с книжкой.Это она про меня, нападает. Молчу и думаю,чт'o может быть лучше, в гробу и с книжкой,особенно если рядом термос с чаем.2011
Памяти Евгения Львовича Мороза
Полчаса в поезде три дня в неделюсмотрю в окно на пейзаж Бодрийяра,читаю книжку, письма Целана,и не прислоняюсь – свежеокрашенотвоей смертью. Тебя отправили в лагерь,где не бывает весен-песен, куда наши смешные словаветер не дон'eсит. Ящик писем с речью семидесятыхна берег вынесет, но не их ублюдочная пена у рта.Мы-то нищие разбогатевали духомна недобитом фарфоре, оставшемся после мамыпустым декором, без функции пищи. Ты исторический случайдикции родственной, малопонятной чужим.Неостепенённый шлимазл академический,скитавшийся без карьеры с тумканьем в светлой башкеисточников и истоков, подозревавший, что рокили злой гений мог быть задуман иначе.Помнишь, мы смешивали волосы,они были неразличимы. На прощаньепили водку из глубоких тарелок, стаканы упаковав.Ничего умнее смерти они не придумали в жизни.Сделай что-нибудь глупое, развяжи на ботинках шнурки.2011
Батальные сцены: 2 ноября 2012
Это лошади и люди, это женщины и кони,волки, ослики, собаки, кутерьма и блеск металла,это Соня и Наташа в жизни нашей и война.Это Анна, Долли, Китти, грецкий нос без переносиц,и колена преклонила, бюст без бюста и тритон.И Бернини и Пуччини жаждут жизни на моступред Сант-Анджело – тюрьмою, это ангельская темаи барокко и сирокко, зеркала и терракота с отпечаткамитогда (не для паспортных столов) пальцев скульптора.И кто-то, кто-то некий Никодим, кто поддерживает телото ли снятое с креста, то ли просто помутнело,потемнело чисто поле, стало млосно, так бывает.Надо всё перечитать и запомнить, чтобы помнить.Казеин на мешковине, академия Святого,как мне помнится, Луки припозднилась на полвека,так бывает только с центром, со столичным разгуляем,раз – декорум, два – со шпагой резкий выпад в темноте,только свечи прожигаем, только факелы палим.Сварщик искры мечет в темень, освещает полнолуньесинеблузник Мейерхольд. Если айсберги растают,этот город тоже смоет, станет Китеж,слышишь, милый, из далёка твоего…
Новая мастерская: 3 сентября, 2013
1.Прошлым летом после двадцати трёх лет в Челсимы перевезли мастерскую в Бруклин, в Ист-Вильямсбург,выбросив две трети нажитого имуществаи попрощавшись с двором и садом, который я растила,поливала, и со всеми бывшими там тусовками. Теперь ездимв мастерскую в район с закрывшимися еврейскими бизнесами,с домами, сплошь расписанными граффити.Там шатается юное население с расплывчатыми улыбкамии непроснувшимися лицами, в татуировках с головы до ног,в замедленном действии, отходя после травы.Мы ходим обедать в старую забегаловку на авеню Бушвик,её держит семья из Ливана. Работают с утра до ночии уже наняли беженцев-колумбийцев, легальных с документамиили нет, не моё дело. Каждый раз, когда подхожу к кассерасплачиваться, спрашивая, сколько с меня, хозяин смеётся:«С вас, мадам, только миллион долларов». Что ещё иличто нового можем мы сказать друг другу в этой стране?Ем питу с хумусом, читая старые стикерсы шестидесятых годовна стене. Последний раз я читала, и это был не Ганди, не он.«Когда Сила Любвипобедит Любовь к Силе,тогда в мире наступит мир».Это Джимми Хендрикс, дети мои.2. 20 октября, 2013Мы выходим из метро с линии L на Гранд-стрит,и он говорит: «Смотри, облака написал Магритт».Останавливаемся на углу рассмотреть небо,и он говорит: «Пошли отсюда, этот магазин смердит».Пробую урезонить: «Рыбные магазины пахнут рыбой».«О’кей, – ускоряет шаг, – не знаю, почему он меня не трогает,неплохой художник, но слишком уж умствовал со своим„Это не трубка“». «Его мать, – отвечаю, – утонула,покончила с собой, может быть, ты из-за этого подумало нём, имею в виду запах рыбного магазина».– «Дикая ассоциация, – отвечает, – ты всё представляешьчерез опыт травмы». Защищаюсь: «Конечно. Смотри,какие весёленькие названия твоих работ – Атомный гриб,Ядерный антрацит, Метеоритный взрыв». – «Видишь, —– смеётся, – я об этом и твержу, мы не столь ужнеподходящая друг к другу пара».Автоперевод
«Мои стихи такие-то и такие…»
Мои стихи такие-то и такие,теория разберётся, рифмы в умескажут, который час сейчас,не вчера вечером. Вот бассейн, вот столб,Пётр и Павел, и Пауль Целаннесётся, как угорелый, с цветамииз сада матери, не с её могилы.– Я не понимаю, не понимаю времени.«Глазные стёкла от солнца» —говорит, имея в виду солнечные очки.Нормальная лингвистическая ошибкаиностранца, несколько в паранойе.Сомневается, о чём это, кто кого видит,обозревает, следует за, потому чтоневозможно следовать впереди,и продолжает идти рядом.Задал вопрос, который час,какое по-английски время.Время купить новые кеды.Автоперевод
Судный день (Yom Kippur): 13 сентября, 2013
Сыну
Сядь, давай я тебе почитаю книжку,сказку о Золотой рыбке или о Золотом петушке.Бедные и богатые любят золото, это было мне неизвестно,когда я жила на родине. Незнание – сила продолжалосьлет десять примерно. Любила книжки, пластинки,лишние бесполезные вещи, это средство лечитьодиночество, заполнять потери. Детям трудна эмиграция.Некому было тебе читать по-английски The Mother Goose,Vinnie the Pooh. Никто не умел. Обещав тебепутешествие в масштабе эпических героевв интерпретации модернизма – кем я была? безумной?Какое-то время, положим, было похоже на путешествие,семейный эпос обернулся гомерическим смехом,громким, гневным, искажённым гротеском испуганных лиц,дрожащих губ не в состоянии вести разговор о том,что случилось. Так много всего случилось. Я знаю,что случается, когда одинокая девочка становится матерью.У неё появляется компаньон, она заботится о нёмизо всех сил и как можно лучше. Была ли та забота для тебяуж слишком или недостаточной, как жилось тебев двух мирах, в двух климатических зонах,эмоционального холода и жары? Любовь требует денег,даже любовь, даже смерть, тебе известноэто открытие. От чего нелегко исцелить, исцелиться.Суматоха отъезда не оставила временипопрощаться с городом, ни времени, ни желания.Сделаем это сейчас. Жизнь это сейчас, ты знаешь.Это сейчас.Автоперевод