Чтение онлайн

Подумав с минуту, он нехотя натянул брюки и потопал в местную столовую, где, кстати, работала весьма симпатичная буфетчица Клавочка. Эта смешливая булочка его почему-то из всех посетителей выделяла особо, стараясь подлить в миску борща погуще и положить лишнюю отбивную. Её не смущало даже широкое обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки.

Едва войдя в кафе, Сергей был встречен приветственным:

– Проходьте, проходьте! Вы аж з лыця спалы, и куды тилькы ваша дружина дывытся? – Клавочка ракетой выскочила из-за стойки и, аппетитно вихляя пухленьким задиком, впрочем, обтянутым достаточно приличной юбкой, метнулась к посетителю.

Усадив мужчину за свободный столик, она, наклонившись над самым ухом, таинственно прошептала, обдавая вынужденно холостякующего мужика горячим дыханием:

– А у нас сьогодни дуже смачни деруны и ваши улюблени сырныкы. Зараз я вам все прынесу. – И она маленьким смерчем умчалась на кухню.

В воздухе после исчезновения женщины остался лишь лёгкий аромат сандалового дерева, который она почему-то предпочитала всем остальным.

Сергей Николаевич кашлянул и задумался. «Что-то не вяжется, – подумал он, – вроде бы и украинка, а совсем не глупая, весёлая и заботливая. Эх, моей бы Ланке так»! – И он представил себе, как ласковая Милана вносит ему поднос с обедом, который сама и приготовила, завистливо вздохнул.

Клавочка вернулась, неся две красивые расписные тарелки, доверху наполненные исходящей паром едой. В одной горкой были навалены румяные драники, сдобренные густой сметаной, а в другой лежало маленькое чудо: на золотисто-коричневой творожной корочке проступали капельки чего-то тёмно-коричневого, похожего на шоколад.

– Ось, – и она лукаво улыбнулась, придвинув к нему тарелки, заботливо расстелила на коленях мужчины полотняную салфетку и вернулась к себе за стойку.

Немногочисленные посетители молча, но очень завистливо пялились на Сырника, нарочито громко стуча столовыми приборами. Отправив в рот кусок драника, Серёга с удивлением обнаружил, что он приготовлен правильно. Никакой муки добавлено не было. Горка из пятнадцати штук исчезла очень быстро. «Интересно только, кто насвистел, что я без ума от сырников»? – Лениво подумал наш будущий начальник компьютерного отдела, принимаясь за десерт.

– О, Серёга, привет! – Раздался над ухом радостный вопль Макса, который тут же схватил с тарелки кусок сырника и быстро запихнул в рот. – Здорово я придумал, да? Надо было всего лишь шепнуть одной цыпочке о твоей слабости, только вот надо было ещё добавить, что и голубцы обожаешь.

– Какие голубцы? – Удивился Сырник и, потеряв бдительность, лишился ещё не тронутого лакомства. – Макс! Хорош жрать! Убери свои грабки и иди сам заказывай!

– Так мне такого никто тут не подаст! Это Клавочка специально для тебя сама готовила! – Челюсти Серёги намертво завязли в творожном тесте, а на скулах заиграли живописные желваки.

– Да ладно тебе, ну, подумаешь! Я не виноват, что она решила о тебе заботиться!

Расстроенный такой выходкой друга Сырник даже доедать не стал, так всё и отнёс к стойке, не забыв добавить пару купюр. Потом он тут же вернулся в номер, решив посмотреть, что показывают по телевизору. В выходные ему совершенно нечего было делать, а в палату интенсивной терапии пускали с визитами только по вторникам и пятницам, да и то с явной неохотой.

Через полчаса раздался требовательный стук в дверь. Вздохнув, Серёга поплёлся открывать. На пороге стоял Макс. На левой скуле у него виднелся отпечаток маленькой ладони.

– Невинно убиенного пустишь?

– И какой братве ты батон крошил?

– Ты не поверишь, Клавочка меня чуть не пришибла! Такая темпераментная в гневе пышечка твоя оказалась! Еле ноги унёс! Меня ещё ко всему пытались сковородой до смерти раскатать! – Наябедничал Макс, переступая порог номера. – Едва она узнала о том, что это я тебе рассказал про сырники, как взбесилась! И кричала: «Я тэбэ задушу, пройдысвит!», а потом как врежет по морде. Я аж с косяком поцеловался. Наверно, в Гестапо практику проходила! – Макс, поморщившись, плюхнулся в свободное кресло и тоже уставился в телевизор.

– Жаль, я не видел, а то бы помог девушке! – И со вздохом закрыл входную дверь.

Однако вернуться в комнату ему опять не дали. Снова раздался стук, на этот раз деликатный. «Ну, вот, администратор выселять, наверно, меня пришёл»!

У порога, сжимая в руках белую кожаную сумочку, стояла хозяйка кафе-столовой «Магарыч». Серёга на несколько мгновений выпал в астрал. Присвистнул высунувший из комнаты голову Макс. Было от чего. У порога стояла уверенная в себе русоволосая девушка в облегающем трикотажном костюме, который не скрывал, а всячески кричал о том, что его хозяйка щедро одарена природой. У Сырника даже скулы заныли при виде открывшейся роскоши. Из-за плеча донеслось предательское: «Держись, братан»!

– А ты замовкны, вылупку! – Довольно грубо отозвалась гостья и, не дожидаясь приглашения, вошла в номер, отодвинув Сергея Николаевича в сторону и дав затрещину Максу.

– Да что сегодня за день такой! Серёга, она меня решила убить! Проверь, вдруг у неё в сумочки бита, а то и складная чугунная сковорода! – Кара последовала незамедлительно: орудие возмездия с лёгким шлепком впечаталась тому в лоб.

– Я пришла извиниться за недоразумение, заодно и гадюке семибатюшной хвост прищемить.

Макс предусмотрительно сыграл отступление.

– Не подумайте ничего дурного, Сергей Николаевич. Я в курсе, что случилось с вашей женой. Об этом весь Таганрог гудит. Просто хотела немного вас поддержать домашней едой, а то вы совсем с лица спали. Весь такой худенький и бледненький, а вам работать надо, чтобы супруге помочь. А этот москаль своим поганым языком трепет, что вы типа один, свободны… Вот и пришла, чтобы прояснить ситуацию. А давайте-ка с вами выпьем мировую.

Из дамской сумочки на свет божий появилась пузатая серебряная фляжка, две металлических складных стопки и плитка «Корона. Особый экстра чёрный шоколад», на обёртке которого была нарисована томная дама с голыми плечами в красном платье и откровенно зовущим взглядом. Тонкие пальцы девушки крутили рифлёную пробку с посудины, и в рюмки полилась тёмная жидкость. По номеру разлился аромат дорогого коньяка. Макс, не покидая убежища, только завистливо вздохнул.