Чтение онлайн

Ядзита тихо засмеялась:

— Тиана, вы… очень непосредственный человек.

— Так ведь у нас в Подкозельске все такие…

— Страшный город…

— Почему? Не страшный вовсе. Очень даже красивый…

— Мы верим. — Мазена провела пальцами по щекам. — Мне повезло. Проклятие… не зацепилось.

Себастьян с трудом сдержался, чтобы не выругаться. Не зацепилось? Да по тому, что он видел, это треклятое проклятие не просто зацепилось, но корни в Мазену пустило.

— Удивительное везение, — Ядзита накрыла ладонью полупрозрачную руку Мазены, — мы так рады, что ты снова с нами…

Говорила она почти искренне, и Мазена слегка наклонила голову.

— …и, стало быть, Заслава с Элюшкой тоже вернутся? — поинтересовалась панночка Белопольска.

— Заслава? Элюшка? — Мазена нахмурилась, верно, вспоминая, кто это такие.

— Целительницы, — подсказала Тиана, — которые вам помогать кинулись… Заслава была чудо до чего хорошенькой! И такой доброй! Никто-то не дернулся даже, а она… и потом еще Элюшка, да… мы с ними-то вовсе незнакомые были, а жаль премного.

— К сожалению, они были добры, — Мазена провела ладонью по подолу платья, будто пересчитывая жемчужинки, на него нашитые, — но не слишком умелы. И неосторожны. Проклятие перешло на них.

— Какой ужас. — Ядзита произнесла это так, что стало очевидно: ничего ужасного в случившемся она не усматривает.

— Мой отец, конечно, позаботится о несчастной Заславе… у нее большая семья… и Радомилы умеют быть благодарными.

…и благодарность, надо полагать, проявят, открыв счет в банке.

Себастьян помнил досье. Четверо сестер, среди которых Заслава старшая. Род старый, но не древний, и обедневший в последние годы. Из приданого — наследная красота, слабый целительский дар, который наследовался по женской линии, и небольшое поместье, одно на четверых… Конкурс шансом для одной… и деньги Радомилов помогут семье, вот только… Заславе путь отныне или в приживалки, или в Ирженин монастырь.

— А с Элией и вовсе просто… мой кузен на ней женится.

…и снова договор. Элия — купеческая дочь, богатая невеста, которая получила жениха из самих Радомилов. Шляхетная кровь, едва ли не королевская… и верно, есть с чего гордиться.

До чего все ладно выходит.

Складно.

И злость, Себастьяном испытываемая, иррациональна.

— Панночки скучают? — Этот вкрадчивый голос нарушил течение мыслей.

— Ах, что вы, ваше высочество, — ответила Ядзита, вскакивая. Она присела в реверансе, пожалуй, чересчур уж низком, но наглядно демонстрирующем обильные прелести панночки, обрамленные кружевом. — Разве можем мы соскучиться здесь?

Мазена от низких реверансов воздержалась, но его высочество наградила долгим внимательным, если не сказать — изучающим, взглядом. Тот же благосклонно кивнул:

— Не помешаю?

— Что вы, как можно! — в один голос ответили Ядзита с Мазеной, а Тиана лишь кивнула, досадуя, что появлением своим наследный принц спугнул некую, несомненно важную, мысль…

…что-то о Мазене Радомил…

…о проклятии…

…о возвращении…

— И позволено мне будет узнать, что прекрасные панночки думают о сем мероприятии?

…что закрыть бы его, а лучше и вовсе упразднить, поскольку смысла в конкурсе Себастьян не усматривал.

…на позавчерашнем дефиле натер ноги модными туфлями и едва прилюдно не сверзся с каблуков, каковые были излишне тонки и неустойчивы. Устоять-то устоял, но на подол наступил, каковой от этакого обращения взял да порвался.

…а вчера мало что не опозорился в музыкальном салоне, где красавицы демонстрировали королевским гостям свое умение… Лизанька и та сыграла веселей… и не объяснишь же, что Себастьян в своей жизни клавикорды видал, конечно, но издали, с безопасного, так сказать, расстояния.

Но у панночки Белопольской имелось свое мнение. И неудачи ее не пугали.

— Чудесно! — воскликнула она и руками всплеснула, а острый локоток чувствительно задел венценосный бок, кстати, весьма себе костлявый. — Я и думать не могла, что здесь будет так чудесно!

— Премного рад, что вам нравится.

Его высочество наградили Тиану дружелюбнейшей улыбкой, и Себастьян мысленно пожелал себе провалиться: вот для полного счастья не хватало ему лишь высочайшего интереса. Ядзита ревниво поглядывает… ей на лавочке места не осталось, а Мазена свое уступать не намерена.

— Вот у нас в городе тоже конкурсы проводят! — поспешила поделиться Тиана. — Каждый год! Прежде-то мне дядечка не позволял участвовать…

— Почему?

— Потому что приличные девицы перед мужиками хвостами не крутят…

— Какое верное наблюдение. — Его высочество взяли панночку Белопольску за руку. — Ваш дядя, полагаю, человек старой закалки, строгих правил…

— А то… он так и сказал: Тиана, вздумаешь дурить, зашибу… вы не подумайте, дядечка у меня добрый, только вспыльчивый больно. Бывало разорется, а то и швырнет чем, особливо ежели с перепою. Потом ничего, отойдет, извинения попросит… но я ж не про него, я про конкурс… так вот, каждый год проводят, и мэр самолично красавиц выбирает. Правда, получается, что в прошлом годе, и в позапрошлом, и в позапозапрошлом…

Высвободив руку, панночка Белопольска с самым серьезным видом принялась загибать пальцы, чтобы точно вспомнить, в какие годы ненавистная мэрова дочка выигрывала конкурс красоты…

— …а из нее красавица, я вам скажу, как из коровы танцорка!

— Вы просто очаровательно непосредственны.

Ядзита фыркнула.

— Ха, а дядечка вот уверенный, будто у меня ветер в голове!

Его высочество изволили улыбнуться.

…нельзя было сказать, что наследник короны был уродлив. Придворные панночки и вовсе полагали его если не красавцем, то личностью сильной, харизматичною, привычно закрывая глаза на некоторые несущественные недостатки внешности. От маменьки, яркой представительницы рода князей Гогенцоль-Бештинских, ему достались капризно оттопыренная нижняя губа и скошенный подбородок, плавно переходящий в длинную лебяжью шею. Живою бусиной выделялся на ней кадычок, ныне слегка придавленный клетчатым шейным платком. Отец же одарил сына высоким покатым лбом и массивным носом с вывернутыми ноздрями, из которых торчала щетка темных волос. На пухлых щечках королевича пробивались рыжие бачки, а над верхнею узкой губенкой красовалась ниточка усиков.

Поговаривали, что усики эти Матеуш сам ровняет маникюрными ножничками, а на ночь смазывает репейным маслом, чтоб гуще росли. И сейчас, крутанув куцый ус, он поднялся:

— Не согласится ли панночка Тиана составить мне компанию?

И как такому откажешь?

Никак.

— Ах, со всем моим удовольствием!

…спину жег ненавидящий взгляд. Вот только чей?

— Не привык я врать, потому скажу прямо. Я вами, драгоценная моя Тиана, очарован… — За руку наследник престола держал крепко, с королевскою хваткой, которая и позволила династии, основанной Хенриком Валезы, не только удержаться на троне, но и значительно расширить границы королевства. — В нонешнем болоте, в которое превратился двор, вы подобны глотку свежего воздуха…

— Главное, чтоб не сквозняку, — мрачно заметил Себастьян, подмечая, что для прогулки его высочество выбрали совсем уж уединенную аллею.

И романтичную.

Розы цветут буйным цветом. Канарейки в серебряных клетках надрываются. Издали доносятся переливы скрипок… дворцовый орекстр по странной случайности играет что-то очень душевное, сердечное даже.

— Сквозняки не люблю! У дядечки от них спину прихватывает. Я ему говорила, чтоб носил пояс из собачьей шерсти, сама связала…

— Да вы рукодельница! — восхитились его высочество, ручку целуя.