Чтение онлайн

Ее, Богуславу Ястрежемску, арестовать?

Глупость какая! Кто ему позволит-то? Папенька, конечно, будет зол, но… заплатит, кому нужно… или связи свои подключит… в конце концов, разве Богуслава желала дурного?

Просто выйти замуж за того, кто не слишком противен.

Князь же, окончательно справившись с собой, пинком опрокинул столик. Злится? Из-за голубя? Да если ему легче станет, Богуслава завтра же пожертвует храму Иржены-заступницы с полдюжины голубей, белых, с пушистыми ножками, каковых продают на площади…

— Вы не понимаете, да? Вы жертвуете не жизнь той божьей твари, чья кровь льется на жертвенник Хельма. — Князь наклонился. — Вы жертвуете кусок своей души. И не обманывайтесь, Богуслава, что все-то можно исправить…

Она заплакала, не от страха, но потому, что желала выглядеть напуганной и растерянной, несчастной, обманутой девушкой, которая не ведала, что творит…

Кусок души?

Вотан милосердный, да пускай, если надобно, лишь бы получилось. Но кто ж знал, что с Себастьяном не получится…

— Прекратите играть, Богуслава. Я вас не трону. Сейчас мне нужно имя той колдовки, которая делала приворот.

— Я… я…

— Или адрес сойдет.

Нехорошо. Колдовку Богуславе посоветовали, будет крайне неудобно подводить человека, но Себастьян ведь не отступится. И Богуслава со вздохом сдалась.

В конце концов, она же не виновата, что кто-то пользуется запретной магией?

После того как за Себастьяном закрылась дверь, Богуслава дала выход гневу. И ненавистная ваза разлетелась на сотни осколков.

— Сволочь! С-скотина! — Богуслава топтала их, с каким-то неестественным наслаждением вслушиваясь в хруст стекла, чувствуя его сквозь плотную подошву домашних туфель и кроша, вдавливая в ковер, в паркет. Она сама не знала, кого ненавидит больше: отца с его матримониальными планами или же упрямого, устойчивого к приворотам князя…

Агнешку!

Из-за нее все…

Стоило подумать, и вот она, Хельмово отродье, явилась, сменив одно атласное платье на другое, роскошней прежнего. Стоит, улыбается…

— Деточка, — от ласкового ее тона Богуслава зарычала, — ну к чему так расстраиваться? Запомни: гнев ничего и никогда не дает…

Она оглядела комнату и вздохнула.

— Если бы ты не была столь самоуверенна и спросила совета у человека опытного в… делах подобного рода, — присев, Агнешка собирала красно — золотые осколки, — то узнала бы, что Себастьян Вевельский несколько неадекватно реагирует на классическую волшбу. Он ведь метаморф, милая, а подобные вещи стоит учитывать.

— Злорадствуешь? — Ярость схлынула.

И силы унесла.

Осталась неясная глухая тоска, ноющая боль в груди, обида еще, пожалуй. Разве ж она, Богуслава, была бы плохой женой? Она молода, богата и красива… вице-панночка Познаньского воеводства как-никак, а ежели б папенька подсуетился, отписал старому знакомому, то и венец серебряный она бы получила.

Так нет же, уперся рогом, дескать, недостойно княжны…

…других достойно, а Богуславе…

Обид накопилось, и они виделись осколками: яркими, наполнявшими ладонь Агнешки до краев. В какой-то миг почудилось, будто бы не стекло это, но кровь, стекавшая в белую чашку колдовки.

Богуслава моргнула, и наваждение исчезло.

О колдовке беспокоиться нечего: та поймет, что лучше промолчать о высоких клиентах, глядишь, и помогут с каторги поскорей выйти…

— Не злорадствую, но хочу помочь, — ответила Агнешка, глядя по-новому.

С интересом.

— Чего ради?

— Ну… — Агнешка ссыпала осколки в чайник и подняла подарок Себастьяна. — Что это?

— Скребок. Для языка.

Мачехин серебристый смех заставил Богуславу скривиться.

— Забавный мальчик… а твой вопрос… мы ведь не уживемся в одном доме, ты это понимаешь?

Еще как. В ином случае разве ж стала бы Богуслава рисковать?

— Конечно, с твоей стороны было бы мило исчезнуть… но, увы… — Агнешка отложила скребок и вертела в тонких холеных пальчиках ковырялку для ушей.

Все-таки ненаследный князь — та еще скотина…

Но насчет дела не врал.

И если история выплывет… нет, каторга Богуславе не грозит, но слухи пойдут, что она с Хельмовой ворожбой завязалась… и тогда на замужестве можно крест поставить, одна дорога останется: в храм Иржены. А желания отречься от мира Богуслава не испытывала.

— И, пожалуй, я могла бы помочь твоему исчезновению, — продолжила мачеха.

— Выдав замуж за… за… этого?!

— Не нервничай, — резко осадила Агнешка. — У тебя невыносимый характер, милая. Это существенный недостаток для женщины. Что до бедолаги Янека, то он, конечно, не красавец, но, в отличие от твоего разлюбезного Себастьяна, богат. Или ты думаешь, что и после свадьбы мы будем тебя содержать?

Мы? Да эта стерва всерьез полагает, будто имеет равные с Богуславой права на папенькино состояние? Но Богуслава сдержалась. Все-таки была она хоть и вспыльчивой, но отнюдь не глупой особой.

Сию беседу Агнешка затеяла неспроста. И та одобрительно кивнула:

— Видишь, и ты способна с собою управиться. Не так это и сложно. А думать — и того проще.

Насмешку Богуслава пропустила мимо ушей. Агнешка же, устроившись в кресле, где не так давно сидел ненаследный князь, продолжила:

— И будь добра, подумай, что даст тебе Себастьян? Твое приданое уйдет на погашение долгов их семьи, а дальше?

Молчание. И стыдно признать, но Богуслава и вправду… недооценила перспективу.

— Меж тем Янек будет баловать тебя… а после его смерти ты станешь…

— Вдовой? — Богуслава позволила себе усмехнуться.

— Богатой молодой вдовой, — внесла некоторые уточнения Агнешка.

— У него есть сын от первого брака.

Год-другой Богуслава выдержала бы, но если больше… Агнешка же коснулась изящными пальчиками губ и тихо сказала:

— Сын — помеха, но любую помеху при желании можно устранить… если обратиться к нужным людям…

Повисла пауза. И нарушила ее Богуслава: