Ненасытные
Шрифт:
– Стоять! – опомнился Никита. – Ты куда? Нам же девчонок забрать надо! Направо, Паша!
– Что же ты сразу не сказал?! – взвыл в отчаянии Пчелкин, включая заднюю передачу. Неповоротливая туша медленно разворачивалась, заехав в канаву левым задним колесом. Они в любом случае не смогли бы прорваться на восток – от города, мелькая между деревьями, приближались два микроавтобуса! Свет их фар уже добивал до поселка. «Спецназ подтянулся», – уныло подумал Никита. Ну, все как положено…
И сзади уже настигало «неопознанное» транспортное средство. С этим нужно было что-то делать. Никита ругнулся, распахнул дверцу и с автоматом убиенной госпожи Гольц вывалился на дорогу. Заполз в канаву и принялся долбить короткими очередями по приближающейся машине. Следом за ним спрыгнул Мурзин, снявший наконец свою маску, перекатился по дороге и стал стрелять с колена из мощного «ярыгина». До машины оставалось метров семьдесят. Сомнительно, что она была защищена бронированным колпаком. Водителю явно не нравилось, что по нему бьют в упор из двух стволов. Машина виляла, разлетелась фара, водитель не справился с управлением, и под аккомпанемент разноголосой матерщины машина съехала с дороги и уткнулась в кустарник.
– В машину! – истошно завопил Пчелкин, развернувший наконец «Ниссан» капотом к западу. – Мужики, вы что там, свежего воздуха объелись?!
Мурзин вкатился в салон, помог забраться Никите. Машина с ревом сорвалась. Но спецназ, въезжающий в поселок, уже обнаружил, что на южной окраине Лугового происходит что-то непонятное. Микроавтобусы сменили направление, стали втягиваться в южный объезд. В запасе оставались минуты. Помпезный внедорожник подпрыгивал на ухабах, ревел на пределе выносливости. Справа – мутные охапки кустарника, заборы, ограда Квакуна, впереди по курсу особняк Марецкой Екатерины Савельевны, мир ее праху. Слева лес – густой, дикорастущий, неисповедимый. Еще двести метров, и дорога круто заберет направо, к северу, будет тянуться вдоль скал. А другой дороги в этой местности, хоть ты тресни, нет…
– Держи меня! – крикнул Никита, распахнул дверь и выбрался на подножку. Мурзин вцепился в него обеими руками. Ветер свистел в ушах, адреналин хлестал по всему телу.
– Никита, осторожно! – взвизгнула Ксюша.
Он разразился разбойничьим свистом, стал махать свободной рукой. Потом перестал свистеть, завопил во все горло:
– Девчата, сюда, живо!!!
Слава богу! Отделились от леса две согбенные фигуры и, переваливаясь, словно пьяные, держась друг за дружку, заковыляли к дороге. Слишком медленно, так они и до утра не добредут.
– Паша, тормози! – И когда машина стала приостанавливаться, он спрыгнул с подножки и помчался наперерез через поле. Схватил хрипящих девчонок, взвалил обеих на плечи и, широко расставляя ноги, чтобы не упасть, понес их на дорогу. Из машины уже выскакивал радостный Равиль, перехватил свою Альбину, начал осыпать ее поцелуями. С ревом покинул водительское кресло Паша Пчелкин, стащил с плеча Никиты стонущую Веронику, начал тискать ее, что-то лопотать. Похищенные только ревели, они не могли ничего говорить. Спецназ уже был рядом, уже проехал место разворота, едва не угодив в ДТП с машиной, выскочившей из-за поворота, не так уж надежно ее закопали в кустарник.
– Вы еще сексом займитесь, мать вашу! – рассвирепел Никита и стал отбирать у свихнувшегося от счастья Пчелкина его блондинку. – За руль, инспектор! В тюрягу захотелось?!
После бурной возни джип помчался дальше. Дистанция между враждующими командами сократилась, но еще не стала критической. В салоне царила какая-то вакханалия, уже трудно было разобраться, где чьи ноги и головы. К счастью, микроавтобус, возглавляющий колонну, плюхнулся в ухаб, водитель слишком резко крутанул баранку, и продолговатая каракатица встала поперек дороги. Что дало двадцать секунд форы. В свете фар уже мерцал крутой поворот, машина входила в занос, волоча по радиусу грузную корму, улюлюкал в безудержном припадке Пчелкин. Пассажиров швыряло от стены к стене.
– Охренеть… – сипела зажатая со всех сторон Ксюша. – Носимся, блин, как протоны по коллайдеру…
Они съехали к западному объезду. Ухабов и бугров здесь было поменьше. Пчелкин включил четвертую передачу. Вдруг действительно прорвемся? Слева громоздились скалы – разные, раздвоенные, острозубые, картина донельзя депрессивная – хотя, возможно, в свете дня она не такая уж муторная… Промелькнуло что-то вроде отворота в скалы, но заметили это поздно и проскочили. Но погони пока не было, спецназовцы возились со своим микроавтобусом. Но черта с два! Из северной части поселка навстречу внедорожнику выворачивала еще одна машина. Разминуться с ней уже было никак. Паша Пчелкин выплюнул уместное, а главное, всеобъемлющее слово, резко дал по тормозам. Орали люди, кувыркаясь по салону, – они сегодня чувствовали себя как в космическом корабле. Машина приближалась – и вдруг остановилась, было слышно, как с визгом работают тормоза. Сумрачные тени выскальзывали наружу, рассредоточивались по пространству. Никита распахнул окно, высунулся наружу.
– Не стрелять! Здесь заложники! Вице-губернатор, председатель областного суда и начальник областного УВД!
А неприятель словно того и ждал. Загремели автоматные очереди, свинцовые шмели понеслись к внедорожнику. Бились об капот, выворачивали бампер, изувечили переднюю раму, снесли боковые зеркала. Лобовое стекло пока держалось, но уже покрывалось разводами морщин.
– Ложись… – прохрипел Мурзин. – Пашка, давай назад, там, ей-богу, был какой-то отворот…
Орали заложники, скрученные в багажном отделении в тугой комок. Машина рывками двигалась задним ходом – инспектору ГИБДД, скорчившемуся под приборной панелью, пришлось демонстрировать вершину мастерства – езду вслепую.
– Что, господа чиновники? – злобно рассмеялся Никита. – Списали вас свои? Примите мои искренние сочувствия! – Он высунул автомат из окна, в запасе оставался последний магазин, и открыл ответный огонь. Люди перебегали, ныряли в канавы, прятались за кузовом машины. Стихала интенсивность огня – теперь лишь хлопали отдельные беспорядочные выстрелы. Внедорожник проскочил поворот влево – узкий проезд между висящими над головой скалами, Пчелкин переключил передачу. И когда за спиной прорезался дальний свет, их машина совершила опасный маневр и втиснулась между скалами…
Дорога петляла между каменными наслоениями. Пчелкин ловко маневрировал, мастерски манипулировал педалями и рычагом передач. Скалы неслись в глаза, отпрыгивали, снова неслись. Визжали тормоза, когда он входил в опасные повороты. Никита, сбросив с себя постороннюю ногу, начал перебираться из салона в багажный отсек. Перевалился, раскрыл перочинный нож, стал перерезать веревки на запястьях заложников. Те пыхтели, но помалкивали. Возможно, они уже и не чувствовали радости от грядущей встречи с коллегами и партнерами.
– Что ты делаешь? – прокричал Равиль.
– Избавляемся от непрофильных активов, что тут непонятного? – проворчал Никита. – На хрена они нам нужны? Эта публика даже в заложники не годится… Паша, притормози на чуток!
Машина остановилась, распахнулась задняя дверца. Никита выталкивал заложников ногами. Только к Нелли Павловне отнесся с чуткостью, женщина, как-никак, выпрыгнул наружу, выволок ее из машины и установил вертикально. Вроде не падала. Вылитая ведьма – спутанные волосы трепались по ветру, бледная, как призрак, безжизненные глаза отрешенно блуждали по пространству.
– Валите отсюда, господа, – посоветовал Никита, возвращаясь в машину. – В скалы или еще куда. А можете своих дождаться – тоже вариант, вас ожидает такая радостная встреча… – И прислушался. В отдалении рычали моторы – спецназ осваивал по их следам гористую местность.
Пчелкин врезал по газам. Ксюша следила за тем, что происходит сзади. Нависли скалы над головой, образовалось что-то вроде арки – рослой, помпезной, но как-то не похожей на Триумфальную. Она казалась эфемерным, очень неустойчивым образованием, и когда машина проезжала под ней, возникло опасливое чувство, что сейчас она развалится и упадет…