Чтение онлайн

И теперь вот — явился, не запылился. И почему он надеется, что будет жить вместе с нами — я до сих пор не понимаю. Но нужно дать ему четко понять: «Парень, ты ошибаешься, не смотря на то, что если мы подвинемся, и тебе места хватит». Его имя произносить не хочется, даже про себя, уже противно.

— Давай проваливай! — обратилась я к нему, поставив руки в боки. — А тебя разве не учили дверь чужим не открывать? — теперь я обращалась к дочери, которая стояла рядом со мной.

— Что значит проваливай? Не собираюсь я никуда проваливать! По закону, после смерти отца, одна вторая часть квартиры принадлежит мне, а вторая часть — вашим детям. И даже не вам и не вашему мужу, так как он не родной сын моему отцу, — он отпустил чемодан и из внутреннего кармана своего пиджака достал вчетверо сложенный лист.

Я рывком схватила бумагу и развернула лист. Бегло прочитав, что там написано, я снова перевела свой взор на посетителя. За моей спиной стояли дети, прибежала и собака. Да, с нами еще жил большой пес Джек, немецкая овчарка. Обожаю собак, но только не в квартире. Ради детей согласилась только на немецкую овчарку. И как вы думаете, кто с ней гуляет? Кто ее кормит? Кто за ней ухаживает? Конечно я! Джека я люблю по-своему, но сейчас немного не об этом.

Сводный брат моего мужа уже собрался снимать свои прекрасно начищенные лакированные туфли, чтобы не стоять на пороге и пройти в комнату.

В этот момент я схватила его чемодан, его отпихнула в сторону, (сама не понимаю, как это у меня получилось, просто эмоции творят невозможное) и, открыв дверь, с легкостью выбросила его шмотье на лестничный проем. Чемодан быстро покатился вниз. На какой-то ступеньке он застрял, перевернулся на бок и раскрылся. Вещи моего нового знакомого: мятые футболки, трусы-боксеры, так и растелились ковриком по на бетонных ступеньках.

— А ну пошел вон! И бумажку свои забери! — лист бумаги, который он мне дал, я также выкинула из своей квартиры. После моих слов залаял Джек.

— Ты будешь с нами спорить?

Он презренно посмотрел на меня.

— Да! Выметайся! — пролепепетал маленький Марк, которые еще плохо разговаривал, но уже многое понимал.

— Марк! Это где ты таких слов набрался! Нельзя так говорить! Но в данном случае — ладно.

Наш гость только переступил порог квартиры, как я хотела захлопнуть дверь, но не тут-то было. Он схватил ручку железной двери с обратной стороны и начал тянуть на себя. Я же в свою очередь тянула в свою сторону. Удавалось мне это с трудом, он был намного сильнее меня, но я не сдавалась. Сдаваться — не в моих правилах однозначно. Я уперлась левой ногой в стену, согнула е в колено, так было удобней, и стоя на одной правой ноге, двумя руками держала дверную ручку, чтобы как можно быстрее перетянуть ее на свою сторону и закрыть на ключ. Моя поза скрюченной женщины, стоящей на одной ноге, а другой упирающейся в стену, вызвала у детей восторг. Они начали смеяться. Смеяться с собственной матери! Ну я им покажу, как разделаюсь с этим негодяем.

— Упырь! — крикнула я ему. — Отпусти дверь, скотина!

— Кикимора! — ответил он мне.

Момент оказался напряженным. Сколько он длился — я не понимала, но держалась из последних сил. Правая нога, на которой стояла, затекла и я вот-вот упаду. Но по какой-то причине мой соперник решил отпустить дверь, и я всего одним движением закрылась на ключ. После чего сразу посмотрела в глазок. Он собирал свои вещи на лестницы: хорошенько отряхивал майки, а затем складывал и клал их в чемодан. По всей видимости, он догадался, что за ним наблюдают в глазок и в какой-то момент поднял голову и показал средний палец. Американский посыл он хорошенько направил на область расположения глазка.

Я не стала больше смотреть, как он мне тычет средний палец, сначала на левой руке, затем на правой и так по очереди. Надеюсь, он больше не придет! Еле выпроводила! Нужно срочно позвонить Толику. Одна я не справлюсь. За детей тоже страшно. Какой-то непонятный мужик врывается в дом, тыкает бумажку, что он наследник…, да я таких бумажек сотню на принтере распечатаю. Он сам должен понимать, вот как я должна была поступить в такой ситуации? Хоть и грубо, но я защищала своих детей.

— А вы чего вылупились?! — злостно обратилась я к детям и собаке, которые смотрели на меня открыв рот и широко открыв глаза.

— Мама! Ты превратилась в жабу? — проговорил маленький Марк.

Ах, да! Эта маска, я дотронулась до лица и поняла, что она высохла на моем лице и стянула мне кожу так, что если сейчас смыть ее, то мое лицо станет похоже на гармошку. Кстати о глиняных масках, именно сейчас я такую делала, из зеленой глины. Ни в коем случае нельзя ей давать пересыхать, эффект будет отрицательный. Нужно постоянно смачивать. Можно просто взять распылитель для любимых цветочков и пшикать себе на лицо. Тогда маска из глины точно не засохнет. Но в такой ситуации я совершенно забыла об этом.

— Дети! Идите к себе в комнату. Сейчас мама из злой жабы, превратится в добрую фею, и мы будет ужинать.

– А с тобой София у нас будет отдельный разговор, — пригрозила я дочери пальцем. София я ее называла редко, только когда она что-то натворит, например, как сейчас. Впустила в дом незнакомца. Нужно обязательно провести с ними беседу, что в квартиру пускать никого нельзя, А то получиться, как в сказке с волком и семеро козлятами.

— Ура! — крикнули они и побежали вприпрыжку к себе в комнату.

Я пошла в ванную, чтобы смыть засохшую маску, которая уже отваливалась большими зелеными кусками с моего лица. Я только шла и придерживала лицо, чтобы эти кусочки не попали на пол, так как уборка в четырехкомнатной квартире — это бесконечное дело. Поэтому я приняла позицию — лучше не сорить.

Это же надо, какой поддонок! Все не успокаивалась я. Ворвался! Права давай свои качать! Смыв маску я посмотрелась в зеркало. А я еще ничего. Все лицо слегка порозовело, но все осталось как прежде. Мой прямой нос, черные, густые брови, яблочно-упругие щеки. Переодеться я не успела, как в дверь снова позвонили. В этот раз я сама подбежала к двери и посмотрела в глазок. В этот раз это был разносчик пиццы. Он был одет в красную теплую куртку, кепку, а в руках держал квадратную коробку, именно в таких коробках и привозят пиццу.

— Это не он, — произнесла я вслух и тут же открыла двери. Расплатившись с доставщиком пиццы и забрав большую коробку, из которой доносился приятный аромат, будоражащий аппетит, я почему-то огорчилась. Я огляделась по сторонам, а моего нового знакомого нигде не было. Почему-то мне казалось, что сейчас он будет караулить, когда я снова открою дверь. Бред, скорей всего мне захотелось, чтобы он так сделал. Почему? Я не могла это объяснить сама себе. Скорей всего я посчитала, что он слишком быстро сдался. Если он пришел и заявил свои права на свое имущество, то вряд ли он так быстро бы ушел. Возможно, это только начало, а впереди серьезная борьба.

Вчетвером и Джек тоже мы набросились на пиццу. Как по мне для ужина еда калорийная, но дети уже не станут, есть кашу. Их суп не заставишь есть, а кашу и подавно. Постоянно за ними доедает Джек, который никогда не откажется от еды. Он даже как-то сырую картошку ел. Помню, как то я начистила картофель и чем-то отвлеклась. Либо мне кто-то позвонил, и вышла из кухни. Зато я отчетливо помню, как я снова вернулась на кухню, а там лежит одна покусанная картошка. Я, конечно, задала ему вопрос:

— Что не чищенную слабо? Но он только пригнул голову и прикрыл своей большой лапой мокрый нос.