Чтение онлайн

— Зависла? — он вдруг щелкает пальцами прямо перед моими глазами. Смотрит и ухмыляется, но, когда я начинаю говорить эта ухмылка медленно сползает с его лица.

— Я не знаю, чем ты руководствовался, когда решил подойти ко мне, но логику исключаю сразу. Ты решил, что можешь требовать от меня каких-то нелепых извинений, шантажируя своими глупыми шутками? Марк, мы не в школе, хотя такие твои выходки и там не были смешными. Я не стану перед тобой извиняться, потому что ни в чем не виновата, а вот тебе стоит подумать, чтобы завести такие слова в свой лексикон. Что касается твоих угроз: сделаешь что-то подобное еще раз и запомнишь этот раз надолго! — он поражен, это видно по его физиономии. И мне вроде бы уже можно было бы закончить свой монолог, но я зачем-то громко добавляю, — никто не запрещает тебе считать себя царем горы, но прошу знай свою гору.

Интересно к нашим перепалкам когда-нибудь привыкнут? Опять весь поток глазеет, разинув рты, и Радецкого это совсем не радует — вон как желваки напряглись. Я даже отклоняюсь немного, вдруг он на меня кинется? Но вот он меняется в лице, выдавливает из себя улыбку, облокачивается локтями на стол и наклоняется настолько близко насколько ему позволяет его рост.

— У тебя слишком длинный язык. Пора его укоротить, и поверь, я смогу это сделать. Смотри как бы тебе не пришлось пожалеть.

— Зачем вообще я с тобой связываюсь? Расскажу лучше Диме о том, что ты меня достаешь…

— Ну так расскажи. Мы проведем серьезную беседу и разойдемся с миром, а тебе это только проблем прибавит.

— Ты еще скажи: «ходи и оборачивайся»!

— Я же не авторитет из девяностых. Но, поверь, у меня есть несколько интересных мыслей на твой счет.

— Марк, ты сам ко мне подошел, сам начал конфликт, сам его закончил и сам решил, что меня нужно проучить. Поздравляю — ты стал самостоятельным! Может закончим наш диалог на этом?

— И не надейся, Ворона, для тебя все только начинается.

Радецкий, как герой какого-нибудь фильма сверкает ледяными глазами и неспешно уходит. Черт, ну кто меня за язык тянет? Что еще придет ему в голову? При воспоминании о его изощренности в школьные годы у меня пробегает холодок по спине, повторения я бы точно не хотела. Хотя после его пакости с объявлением я начинаю сомневаться в его фантазии. Если он придумает что-то похожее — не страшно.

— Ты его специально провоцируешь? — шепчет мне Ирка.

— Само получается. Вижу его, и не могу сдержаться.

А еще Марка отчего-то задело мое общение с Димкой. Наверное, чувствует, что за меня есть кому постоять, вот и бесится из-за этого. А Димка ведь просил меня говорить, если Марк будет доставать, может сказать?

Дима, как и обещал, ждет меня на улице у входа в корпус. Мы с Ирой прощаемся, договариваемся созвониться вечером.

— Ну, что, Верка, идем? — Дима по-свойски закидывает руку мне на плечо.

— Куда пойдем?

— Давай в Монпас? — он имеет в виду кафе Монпансье — тихое заведение недалеко от института с хорошей, почти домашней кухней. Оно пользуется спросом у студентов и старшеклассников из-за демократичных цен. Я соглашаюсь, и мы идем через парк на параллельную улицу. На одной из лавочек замечаю парочку — Радецкий с той блондинкой, которую я видела в первый день, у меня на него глаз наточен, я его лицо разглядела с двадцати метров даже за белобрысой головой инста-модели. Девчонка сидит у него на коленях, перекинув ногу на ногу и активно жестикулирует, а Радецкий ей улыбается. Надо же, я никогда не видела его искреннюю улыбку, а ей вот повезло.

По мере того, как мы к ним приближаемся, начинает все четче проявляться ощущение, что меня ведут на экзекуцию. Я, ища поддержки, протягиваю руку и обнимаю Димку за пояс, а тот и не тушуется, хотя, возможно, и не подозревает ради чего я это сделала, и повторяет мой маневр. Мы могли бы пройти мимо, могли бы сделать вид, что не заметили друг друга, но нет, парни — всегда остаются парнями и им непременно нужно обменяться рукопожатием.

Димка протягивает ладонь первый, а Радецкий, я уверена, медлит секунду, будто раздумывает о чем-то, еще так косится на его ладонь, но все же отцепляется от девицы и жмет протянутую руку.

— Привет, Дима, — Боже мой, мои уши едва в трубочку не свернулись от сладости ее голоска.

— Диана, как дела? — Димка ей улыбается, она растягивает свои утиные губки в ответ. Марк по-хозяйски держит ее за талию, и именно от этого, наверное, эта Диана так лыбится.

— Хорошо, — ее голос звучит, как колокольчик — вроде бы приятно послушать, но быстро надоедает.

— Знакомься, — Дима привлекает меня к себе и чуть подталкивает вперед, словно товар на обозрение выставляет, — Вера, — я киваю в знак приветствия, Диана делает то же самое. Даже не улыбнется. Конечно, я ведь не одна из этих носителей тестостерона.

— Дим, спешим, — говорю я, перехватывая его руку, висну на ней и улыбаюсь так мило, как только умею. Кончено, друг сразу тает.

— Идем-идем, — он шутливо щелкает костяшкой указательного пальца мне по носу, а я, естественно хохочу намеренно громко и тяну друга дальше по тропинке.

— Завтра в четыре? — кричит Димка Радецкому и тот кивает в ответ.

Мы отошли от парочки метров на пятнадцать, но холодок и мурашки, атакующие мою спину, подсказывают, что Марк все еще пялится в нашу сторону. Чтобы подтвердить свою теорию я невзначай оборачиваюсь и да — он смотрит.

Димка этого, конечно, не замечает, идет и болтает невпопад, а я даже сосредоточиться не могу на его словах. В какой-то момент мы уже оказываемся возле кафе, а я не припомню наш маршрут. Как будто во временную воронку провалилась.

Интерьер кафе слегка изменился с тех пор, когда я была в нем последний раз — в одиннадцатом классе. Стены, окрашенные в ярко сиреневый неоновый цвет, сменились на нежные лавандовые и уже не били по глазам, как раньше. Исчезли вычурные многоярусные люстры и на их место появились одиночные плетеные плафоны, столы из стали заменили деревянными, а в нишах, где раньше были расставлены аляпистые футуристичные фигурки, теперь были заполнены маленькими вазами с белыми цветами.

Дима делает заказ за меня, когда слышит, как я прошу у официанта чай и весенний салат. И благодаря ему передо мной на столе оказывается безразмерная тарелка с шашлыком и картошкой. И он заставляет меня есть, хотя все внутри меня протестует против такого обеда, каждый кусочек едва не застревает в горле. Мы болтаем о разных мелочах: Дима рассказывает, как поступил в университет и как попал в региональную команду, про свои тренировки и многое другое. И я чувствую себя спокойно и расслаблено, мне приятная наша встреча ровно до тех пор, пока он не задает мне вопрос:

— А почему ты решила вернуться? Ты так и не сказала, — я вся подбираюсь, быстро соображая какой ответ дать, чтобы дальнейших расспросов не повторилось — мне безумно неприятна эта тема.

— Не ужилась с маминым мужем, — осторожно отвечаю я, следя, чтобы мой голос не дрогнул и тон не выразил того отвращения, которое я испытываю к Толе и даже к воспоминаниям о нем.

— А с мамой поговорить не пробовала?

— У нее есть право на личную жизнь, а я могу пожить и с папой, — делаю акцент на последних словах и даю понять, что разговор закончен, но это же мой друг — Дима, он никогда не умел различать такие намеки.