Чтение онлайн

Мама Лизы пришла тогда, когда я была в ванной. Открыла своим ключом и прямиком в спальню. Увидев мою одежду, закричала:

– Я так и знала! Лиза-то со своей доверчивостью - мама, ничего не будет, он ей не нравится; да разве такие разбирают, нравится - не нравится! Это она в ванной?

– Не знаю, - глупо ответил Игорек.

Я притаилась, затаив дыхание, слушала их разговор. Ну, плохо я поступила. Да ведь и Игоря понять можно - полгода без бабы. Выходит из спальни, а я в блузке и трусиках.

– Сейчас я с этой сукой поговорю!
– рыкнула мамаша.

– Нет, не поговорите. Это моя квартира. И в ванной у меня может быть, кого я захочу. Кто угодно. Лиза сама ушла.

Мне стало смешно. Какие у него аргументы неубедительные! Почему я не оделась сразу? Юбка давно высохла. Сейчас бы проскользнула к двери и - пусть докажут, что в ванной была я. Конечно, она ворвалась ко мне, стыдила и ругала, и меня, главным образом. Игорька, видно, оставила на десерт. Я, едва сдерживаясь, прошла в спальню, оделась и на прощание все же вставила ей. Мамаша присела от неожиданности. Пусть радуется, что только словами.

После этого началось. Лиза звонила мне домой, на работу, я даже боялась подходить к телефону. Антону говорила, чтобы он не звал меня. Лиза ему все рассказала. Но я отрицала это, и, по-моему, довольно умело убедила его, что мамаша все поняла не так. Моя же бывшая подруга дошла до того, что позвонила моему начальнику, рассказала этот случай, домыслив то, чего не знала наверняка. Я не знала, что делать, едва не уволилась. Антон убедил меня забыть. По его словам, в жизни случаются подобные стечения обстоятельств, при которых всем видится то, чего нет в реальности. Он все же душка. Тем не менее, я опять заболела. Такие потрясения не для меня. Я взяла недельный отпуск и провалялась все дни, то впадая в это неприятное состояние, то выходя из него. До этого случая, когда у нас с Лизой были хорошие отношения, она делилась со мной своими опасениями беременность длилась долго, почти десять месяцев. Она боялась, что ребенок будет слишком большим, и она не справится. Я во время облегчений просила Антона звонить и узнавать, не родила ли она. Хотя я и ненавидела Лизу за те гадости, которые она причинила мне, за то, что она оскорбляла меня по телефону, а я молчала, мне была небезразлична ее судьба. Однажды, когда я была одна, зазвонил телефон. Я не хотела подходить, думая, что это Лиза с новой порцией ругательств. Но телефон звонил уже минуты три. Может, это мама? Это оказалась тетка Лизы. Не обращаясь ко мне по имени и не здороваясь, она сказала:

– Лиза умерла вчера.

– Что? Как это?
– я была ошарашена этим известием.

– Она искусственно вызвала роды. Поздно позвонила в неотложку.

– Боже мой!
– слезы застилали глаза, но у меня хватило сознания задать еще один вопрос.
– А ребенок?

– Жив. Мальчик.

– Похороны?

– Завтра, но ты лучше не приходи. Я собственно, поэтому и звоню. А то хватит наглости - придешь.

– Не приходить?

– Да не прикидывайся ты. Шлюха бесстыжая.

И она бросила трубку. Я рыдала, меня трясло, когда я вспоминала эпизоды из детства, школьной жизни, что мы провели с Лизой. Наплакавшись вдоволь, я ощутила такую слабость, что тут же заснула, проспав почти сутки. Проснулась я с удивительной легкостью в голове и теле. Позже сходила на кладбище, отыскала могилу и положила цветы. Видимо, слезы кончились, так как плакать уже не хотелось.

А сейчас я вытерла слезинку, защекотавшую щеку. Прилегла на диван. Но что-то не лежалось. Я включила телевизор, ни по одной из программ не было ничего, заинтересовавшего меня. Взяла газету, пробежала глазами заголовки. Все не то. Почитать, что ли? Подошла к стеллажу с книгами. Долго выбирала, наткнулась на поваренную книгу. Полистала, почувствовала голод, вспомнила об остывшем уже чае. Забрела на кухню, но неожиданно и это желание пропало.

За окном было уже темно. Антон не звонил. Я никак не могла заснуть. Собралась и пошла побродить по ночному побережью. Люди на улице, приезжие в основном, заполнили все кафе и ресторанчики под открытым небом. Слышалась негромкая музыка, веселые разговоры. От этого всеобщего веселья мне сделалось еще тоскливей. Я почти бегом возвратилась домой.

И опять меня оглушила тишина, сковал холод, от сильного биения сердца подступила тошнота. Неужели это из-за ссоры с Антоном? Ночь была мучительно долгой. Иногда мне казалось, что я сплю, но одновременно слышу шумы, звуки ночи - тикание часов, проезжающие машины, какую-то ночную птицу. Очнувшись, я осознавала, что именно сейчас я бодрствую. Я дотрагивалась до своего тела и произносила: "Сейчас я не сплю, не сплю." Затем закрывала глаза и опять оказывалась во власти наваждения, которое из всех моих чувств милостиво оставляло мне лишь слух. Этот мнимый сон вымотал, забрал оставшиеся силы. В очередной раз открыв глаза, я заметила солнечные блики на подоконнике. Я обрадовалась утру и поднялась с постели. Была половина пятого. Я прошла на кухню, поставила чайник. Стоя под прохладным душем, я гадала, сколько продлится такое мое состояние.

День проходил бездарно. Я бралась то за одно, то за другое занятие, но ничего не доделав, оставляла.

Где-то около четырех зазвенел телефон.

– Здравствуй.

Какое счастье! Он позвонил! Я знала, знала, он передумал, он хочет остаться со мной. Дрожащим от волнения голосом я ответила:

– Здравствуй, Антоша.

– Ты болеешь?

Как он узнал?

– Да так, ничего серьезного, перегрелась вчера. Заснула на пляже. А ты как?

Но он почему-то продолжал интересоваться моим недомоганием. "Он переживает, сочувствует мне?"

– Озноб, уши закладывает, пульс учащен?

– Да, но уже все прошло.

"Я тронута его вниманием."

– И ты ничего не можешь с этим сделать?

"Ура! Он хочет меня видеть, хочет, чтобы я пришла к нему."

– Как я могу управлять своим самочувствием? Да и все прошло. Твой звонок вернул меня к жизни. Я так рада, что ты позвонил. Я всю ночь не спала, места себе не нахожу. Я была не права, извини...

Но он не дослушал меня.

– Альбина, я провел параллели между твоими приступами и событиями в жизни.

– Что? Причем здесь это?
– я разочарованно присела в кресле. "Что за второстепенные слова он говорит? Разве он позвонил не для того, чтобы помириться?"

– Я кое-что сопоставил и обнаружил, что тебе становилось плохо перед смертью знакомых тебе людей.

Я не сразу нашла, что ответить на такой абсурд.

– Антон, ты болен? Причем здесь я?

– Моя сестра, твой отец, твоя начальница, Лиза, ты помнишь, как ты себя чувствовала перед тем, как они умирали? Тебе было так же плохо, как сейчас.

– Что здесь такого? Ты был свидетелем - причина моих припадков в нервном расстройстве. Ведь все эти люди доставляли мне неудобства, делали неприятности, разве нельзя заболеть от этого?

– Ты помнишь, от чего они умерли?

– Конечно.

– Варя никогда не употребляла наркотики, а в день смерти вколола слишком большую дозу.

– Никогда не употребляла, вот и переборщила.

– Да послушай ты меня хотя бы сейчас! Твой отец из-за пустяковой ссоры на работе повесился.

– Он и раньше, как перепьет, грозил нам с мамой.

– Это же разные вещи. Говорить и сделать. А Ольга Васильевна, ненавистная начальница - с каким ехидством ты рассказывала мне о ней! Думаешь, она не знала о своей язве?

– Ну, любила она это дело, вот и увлеклась. Не понимаю, причем здесь я.

– А Лиза? Зачем она спровоцировала роды? Она должна была на днях родить, все произошло бы само собой.

– Лиза была импульсивной, нетерпеливой, капризной. Да откуда мне знать, зачем?