Чтение онлайн

Вернулась усталость, парализовавшая его мысли. Его мозг был затуманен. Оливер чувствовал себя как когда-то в школе: готовясь к контрольной работе, бесконечно долго зубрил уроки, а открыв тетрадь, в какой-то миг понимал, что ничего не знает. Опыт научил его: если дошел до этого состояния, есть только один выход — полностью отключиться. Если повезет, то туман рассеется и он опять будет в состоянии ясно мыслить.

— Прошлой ночью я не сомкнул глаз, — наконец промолвил главный комиссар и зевнул. — Пожалуй, мне надо пару часов поспать… — Ах да, — вдруг вспомнил он, — ваш муж просил меня передать вам привет!

— Спасибо, — ответила Пия, — все в порядке. Я с ним уже виделась сегодня утром.

— У меня сложилось впечатление, что он вас все еще любит, — заметил вскользь Боденштайн. Несмотря на усталость, его все же интересовала личная жизнь его новой деловой коллеги.

— Ваше впечатление вас не обмануло, — сказала Пия. — Мы договорились о встрече в выходные. Мой муж хочет посмотреть мое новое пристанище.

Фридхельм Дёринг, вернувшись домой после посещения института судебной медицины, немедленно отправился в душ. Потом он уселся за свой письменный стол и сделал пару телефонных звонков. Положение было более серьезным, чем он предполагал, и этим он был обязан именно своей жене и Изабель Керстнер. Мужчина злобно фыркнул, открыв скрытый за книжным шкафом сейф, который уже дважды помог уйти ему от ответственности за сокрытие нарушений налогового законодательства. По глупости он не знал, насколько подробно жена осведомлена о его махинациях, поэтому необходимо уничтожить все. Конечно же, вскоре он бы это выяснил, Анна Лена не сможет вечно хранить это свое упрямое молчание. Внутри кипела жгучая ярость. Ягода подтвердил в присутствии полицейских, что он стоит за сексуальными видеофильмами, которые снимала Изабель! Как можно быть таким непроходимым болваном? Именно сейчас, когда все складывалось наилучшим образом и с этой маленькой распутной интриганкой было покончено, у парня сдали нервы! Фридхельм презирал слабость и ненавидел дилетантство. И то и другое Ягода продемонстрировал сразу в один день, хотя на протяжении нескольких лет он не давал никакого повода даже для малейших сомнений.

Пропуская через уничтожитель документов целые горы папок и толстых пачек бумаг и наблюдая неподвижным взглядом, как все его бесценные, подобранные за долгие годы средства принуждения превращаются в клочки бумаги, Фридхельм ощутил непреодолимую потребность уничтожить кого-нибудь собственными руками. Было половина шестого, когда Дёринг прополз под письменным столом и развинтил отверткой корпус своего компьютера, чтобы удалить из него жесткий диск. Когда он увидел, как содержимое мусорного мешка зашлось в камине пламенем, его необузданная ярость перешла в холодную жажду мести.

У Боденштайна бешено колотилось сердце, когда он очнулся от кошмарного сна, в котором замерзал в ледяном озере, находясь по шею в воде. Когда он открыл глаза, ему потребовались пара секунд, чтобы понять: он все еще лежит в ванне. Вода за это время стала ледяной, а за окном была непроглядная темень.

— Черт возьми! — ругнулся он и попытался выпростать свое закоченевшее тело из ванны. Зубы стучали от озноба, и, когда он наконец выбрался из воды и одеревенелыми пальцами нажал выключатель, у него чуть подогнулись колени. Все его тело распухло от воды, из-за неестественной позы в ванне болел затылок.

Оливер, спотыкаясь, вышел из ванной. Сознание помутилось от усталости, а от пронизывающего холода его трясло. С ужасом заметил, что уже без четверти десять. Он пролежал в ванне почти семь часов и спал как убитый! Дрожа и стуча зубами, главный комиссар принялся искать свой мобильный телефон. Когда он обнаружил его в кармане пиджака, оказалось, что аппарат был выключен — разрядился аккумулятор.

— Проклятье, проклятье, проклятье, — шептал он самому себе.

Потом, надев трусы, попытался вспомнить, где он в последний раз видел зарядное устройство. Нашел его в кухне. Его руки так дрожали, что понадобилось какое-то время, чтобы подключить кабель и заставить телефон опять начал функционировать. «Почтовый ящик» проинформировал его, что получено девять новых сообщений. В начале пятого трижды звонила Пия и доложила, что при первоначальном обследовании «Чероки» Манфреда Йегера были обнаружены следы крови, которые по групповой принадлежности совпадают с группой крови Анны Лены Дёринг. Автомобиль был подвергнут тщательной чистке, но тем не менее в нем были найдены волокна от одежды и пара волос. Отпечатков пальцев обнаружено не было, зато в переполненной пепельнице нашлись четыре окурка от сигарет иной марки, нежели «Мальборо», которые курит Йегер. В лаборатории также исследовали почву, оставшуюся в протекторах шин, под днищем и на всевозможных частях автомобиля. Манфред Йегер в феврале 2003 года был приговорен к полутора годам заключения, так как у него в грузовике при таможенном досмотре были обнаружены наркотики. Йегер сразу признался, что он занимался контрабандой самостоятельно, и так как ранее он не имел судимости и дал признательные показания, то отсидел только девять месяцев. Оставшийся срок был переквалифицирован в условное наказание. Теодор ван Ойпен не значился в базе данных полиции, не застали его и по адресу, который дал начальник отдела кадров Рюкерт. Правда, он, кажется, все еще проживал там. Двое полицейских ждут его появления около дома. Фелипе Дуранго не удалось найти в компьютере ни по его новому, ни по старому имени. В Интернете через Google было получено двести пятьдесят восемь тысяч ответов, что говорило о том, что это имя в испанском языке примерно столь же популярно, как Карл Мюллер — в немецком. После того как поиск был несколько сужен, Остерманн сконцентрировался на Фелипе Дуранго, которому тридцать два года и который является гражданином Аргентины. Его продюсерская фирма под названием «Нойе Хорицонтал» с головным офисом в Буэнос-Айресе, кроме прочих, имела филиал во Франкфурте и выпускала дешевые порнофильмы, которые поставила на поток преимущественно в Румынии и Чехии.

Дёринг по-прежнему не выходил из дома, но наблюдение продолжалось. После этого пять раз звонил кто-то с незнакомого номера, не оставив сообщения. Боденштайн отложил телефон в сторону, подошел к дивану в гостиной и лег. Лоренц сделал одолжение и взял собаку с собой. Оливер закрыл глаза и заставил свои мысли, отдыхавшие целых семь часов, вновь вращаться вокруг дела Изабель. Он надеялся, что, пролежав в ванне с ледяной водой, не схватил простуду или еще что похуже. Постепенно тело согревалось, руки и ноги пощипывало. Оливер уже опять наполовину задремал, когда одновременно произошло два события: в дверь позвонили и в ту же секунду что-то с оглушительным лязгом пролетело через большое оконное стекло гостиной и ударилось об его голову. Боденштайн от испуга сразу вскочил с дивана и ощупал лоб и затылок. Его сердце так колотилось, что, казалось, вот-вот разорвется на части. На сей раз он дрожал не от холода, а от страха. Он подошел к входной двери и открыл ее. Его сердце сделало еще один дикий скачок. Перед ним стояла Инка Ханзен. Ее скептический взгляд скользил по его телу сверху вниз и обратно к лицу.

— Инка! — удивленно воскликнул он и спросил себя, не спит ли он еще и не снится ли ему это. — Что ты здесь делаешь?

— Ты всегда так встречаешь гостей, у входной двери? — спросила она.

Боденштайн смущенно оглядел себя и увидел, что стоит в одних трусах.

— У тебя такой вид, будто ты увидел привидение, — сказала Инка, когда он провел ее в дом.

— Я уснул в ванне, — признался Боденштайн. — В тот момент, когда ты позвонила, что-то пролетело через окно в гостиной и попало мне в голову.

Он пощупал голову в поисках шишки и увидел на пальцах кровь. Только сейчас пришло осознание, насколько легкомысленно с его стороны было вот так просто распахнуть входную дверь, не убедившись в том, что снаружи его никто и ничто не подстерегает. Инка решительно щелкнула выключателем и бесстрашно вошла в гостиную. Огромное оконное стекло было в трещинах. Осколки стекла усыпали весь пол. Инка нагнулась и подняла с пола камень.

— Сюда лучше не заходить, — обернулась она. — Здесь все усыпано стеклом.

Боденштайн рассматривал камень в ее руке и думал, предназначался ли этот камень ему. Еще ни разу за двадцать лет работы в уголовной полиции ему лично никто не угрожал. Оливера охватил ужас при мысли, что кто-то приложил усилия, чтобы выяснить, где он живет, и затем проник к нему в сад. Кто заинтересован в том, чтобы его запугать? Инка пробралась через море осколков и опустила жалюзи на разбитом окне. Оглянувшись, она пристально посмотрела на него.

— У тебя идет кровь, — сообщила она. — Давай я взгляну.

Они пошли в кухню. Оливер сел на табурет.

Инка раздвинула его волосы и обследовала рану.

— Это просто царапина, — заметила она. — Тебе надо положить на рану лед, иначе завтра будет изрядная шишка.

— Хорошо. — Боденштайн поднял глаза. — Почему ты пришла?

— Я пару раз пыталась тебе позвонить, — сказала Инка.

— У меня разрядился аккумулятор. Я имею в виду… аккумулятор на моем мобильном телефоне…

— Да, и у тебя тоже, — улыбнулась женщина. — Очевидно, ты всю минувшую ночь провел в дамском обществе.

Боденштайн безмолвно смотрел на нее.

— Как… что… откуда ты это знаешь? — пролепетал он.

— Моя дочь рассказала. Она от тебя в полном восторге.

До Боденштайна дошло. Моя дочь. Тордис. Я американка. Эту схожесть он не просто вообразил себе. Слава богу, он сдержался и не поцеловал девушку.

— Я понятия не имел, что Тордис твоя дочь. — Он был растерян.

— Собственно говоря, я только хотела узнать, как дела у Михи. — Инка не отреагировала на его реплику. — В больнице мне ничего не говорят, и Георг тоже точно ничего не знает. Тебе что-нибудь известно?