Чтение онлайн

Снова решила за меня. Но я уже не сердился. То ли из-за воздействия алкоголя, то ли из-за тех успехов, что мы уже смогли добиться в переговорах с австрийцами. Скорей из-за австрийцев. Вряд ли выпитые мною пятьдесят граммов коньяка могли сильно повлиять на меня.

Влад заехал за мной рано утром и отвёз на производство. До приезда австрийцев было ещё время, и я отправился инспектировать сотрудников. Нужно было лично удостовериться в том, что всё готово. Интересно, креветки подадут вместе с закусками или же Хилтон предупредили о пристрастиях их постояльца. Надо было спросить вчера у Ирины Ильиничны.

Неожиданно перед глазами возникла жуткая картина. Мейер, развалившийся на софе. Белый хилтоновский халат распахнулся на его груди. Моя помощница в нежно-розовом прозрачном неглиже и на каблуках. Её длинные волосы ниспадают вперёд, как бы специально прикрывая от похотливого взгляда австрийца упругую грудь. Но вот она подходит к Мейеру, садится рядом с ним на софу, слегка наклоняется вперёд и начинает кормить его креветками. От увиденного меня тут же перекосило.

– Что-то не так, Дмитрий Олегович? – испуганный голос заведующего производством вернул меня к реальности.

– Нет, всё в порядке, Геннадий Константинович. Всё в порядке. Желудок… – сказал первое, что пришло в голову.

– Понимаю, со мной тоже такое бывает. – вот уж сомневаюсь. – Моя супруга… – к счастью, подъехавшие австрийцы избавили меня от выслушивания чудодейственных рецептов жены завпроизводством.

Австрийцы после вчерашнего застолья выглядели на удивление хорошо. А по сияющему лицу Мейера я легко догадался, что креветок ему подали ещё в Хилтоне. Снова перед глазами возникла Ирина Ильинична, потчующая моего австрийского гостя его любимой закуской. Я решительно отогнал видение прочь. Обменявшись рукопожатиями, мы начали экскурсию по производственным площадям.

Геннадий Константинович подробно рассказывал о процессе производства, достаточно полно (но не раскрывая деталей наших разработок) отвечал на вопросы наших гостей. Немного переживал, как Руслан справится с технической частью перевода, но зря. На лицах Мейера и компании ясно читалось удовлетворение от ознакомления с нашими мощностями.

Производство наше австрийцам понравилось. А нашему производству понравились австрийцы. Верней сказать, женской части производства понравился Лойцль. Ещё бы! Даже я оценил по достоинству его отличную спортивную форму. Он был почти также хорош, как и я. Женщины бросали на него полный страсти взгляд, но завидев меня тут же отворачивались. Все знали установленное мной негласное правило – никаких романов и интрижек с коллегами и, тем более, с клиентами. Достаточно быть только заподозренным в чём-то подобном, чтобы с треском вылететь с работы.

Когда вернулись с осмотра производственных площадей, нас уже ожидали закуски. Но не те, что подавали вчера. Никакого повторения. Из вчерашнего меню был только чай и кофе. Даже соки и фрукты были другие. Судя по взглядам, которыми обменялись австрийцы, они тоже это заметили. И оценили. В деловом мире это был не столько признак выпендрёжа. Это была демонстрация того, что партнёров уважают, не экономят на них и предлагают только лучшее, только свежее. Чтобы ни у кого даже мысль не возникла, что их угощают остатками со вчерашнего стола.

После закусок нас ожидала обзорная экскурсия по городу. По городу, блистающему своей красотой и безупречной чистотой. Таким я его видел только в дни приезда Путина. На всякий случай, осведомился у Сергея, своего зама, не приезжает ли к нам президент. Потом уточнил у Влада и Руслана. Нет, не приезжает.

Когда экскурсия уже подходила к концу, Мейер заявил, что более не заинтересован в контракте, который мы вчера практически подписали. Признаться честно, я даже похолодел от мысли, что сделка сорвалась. Каково было моё облегчение, когда австриец сказал, что желает подписать с нами долгосрочный контракт, а не договор на разовую поставку. Это была удача! Настоящая удача. Я даже полюбил креветки, к которым раньше был равнодушен.

В итоге мы подписали с австрийцами пятилетний контракт. Всё прошло даже лучше, чем я ожидал. Надо будет поблагодарить Олесю за то, что она так вовремя подогнала мне Ильиничну, оказавшуюся таким ценным кадром. Несомненно, в успехе с австрийцами была её заслуга.

Можно было бы и саму Ильиничну поблагодарить, но обойдётся. В конце концов, её для этого и взяли, а она просто хорошо выполнила свою работу. Нет, буду рассыпаться в благодарностях – ещё возомнит о себе невесть что. Вместо этого просто переведу её в постоянный штат. С такими мыслями я выходил из зала заседания, где заканчивался обед.

Войдя в приёмную, я увидел, как Лойцль склонился над столом секретаря и о чём-то с ней разговаривает. Переведя взгляд на Ирину Ильиничну, я даже вздрогнул. Её волосы, по обыкновению собранные в хвост, сегодня ниспадали вперёд длинными прядям. Совсем как в моём видении. Только розовой сорочки не хватало.

Я не слышал, о чём они там ворковали. Да даже если бы и слышал, всё равно мало чего понял бы. Но вот она в очередной раз улыбнулась австрийцу и, кажется, даже слегка покраснела. Или мне это показалось? В любом случае, на деловой разговор это не было похоже.

– …Fur mich 5 . – Ильинична в очередной раз расплылась в улыбке, которая тут же сошла с её лица, едва моя помощница завидела меня. Лойцль же, игриво подмигнув ей, быстро ретировался.

– Ирина Ильинична! – моему возмущению не было предела. – Вы что, флиртуете с нашими австрийскими друзьями?

– Я? Флиртую? – на её лице появилось искреннее удивление. Вот ведь актриса! – Как можно? В моём-то возрасте?

И невинным взглядом посмотрела на меня. Что она себе позволяет? Ведёт себя неподобающим образом, а потом ещё и дерзит. Чувствует, что с успехом справилась со своей работой, и решила, что у неё теперь иммунитет есть? Вот здесь она глубоко заблуждается. Я видел, как Мейер покинул зал заседаний, и, не сказав ей больше ни слова, вышел следом.

Проводив австрийцев до машин, направился в отдел кадров. Слова Ильиничны пульсировали в мозгу. «В моём-то возрасте?». Вот ведь язва! Это что получается, она специально так вела себя с Мейером и Лойцелем? Что она хотела этим доказать? Что я не прав?

В чём не прав? Назвал её толстой? Ну, да. Назвал. Но ведь не худышка же. И грудь, и попа. Всё есть. И животик имеется. Она что, замужем? Нет, не нашёлся ещё ни один желающий взять её в жёны. И уже точно не найдётся. Поздновато уже замуж выходить, милочка. Тебе ровно столько лет, сколько есть. Обиделась она! На правду не обижаются. А что касается австрийцев… Да мало ли извращенцев?

Внезапно перед глазами возникла новая картина. Ирина Ильинична в пеньюаре молочного цвета смотрит на меня невинным взглядом, а Лойцль, зарывшись в её распущенные волосы, обнимает её со спины и тяжело дышит. Вот его руки, приподнимая прозрачную ткань и обнажая чуть выпуклый животик, медленно поднимаются к упругой груди моей помощницы…

Извращенцы! Этот-то куда? Он ведь даже младше меня…

Дверь в отдел кадров шумно распахнулась. Сусанина, вскочив от неожиданности на ноги, с испугом смотрела на меня и бледнела.