Чтение онлайн

– Ну и что?

– Ну и что?
– переспросил стоящий перед кнопкой грязный мальчишка.
– Ну и что? Всё равно я никому не нужен. Всё равно у меня никого нет. Всё равно у меня ничего нет. Всё равно у меня нет Завтра.

И рука его коснулась красной кнопки.

– Стой! Я дам тебе то, что захочешь!

– Я уже называл тебе свои желания. Ты их не исполнила.

– Я не могу так, сразу!.. Твои желания обязательно исполнятся... потом.

– Но есть я хочу сейчас, - и глаза ребёнка были чистые и серьёзные, слишком серьёзные.

– Ты не имеешь права решать за весь мир!

– А почему этот мир решает за меня?

– Грош, подумай, в твоих руках жизни всех! И людей, и эльфов, и других народов, и животных, и растений... Неужели тебе не жаль их?

– А кто пожалел меня? Хоть когда-нибудь? Хоть раз?

В руках нищего мальчишки лежал сейчас весь мир. И он ставил на одну чашу весов существование мира, а на другую всё то, что он так от этого мира и не получил.

Я здесь, я рядом, и я не могу остановить несчастного, потерявшего веру ребёнка?..

– Кто пожалел меня?
– повторил он.

– А мама?

– У меня нет мамы, - сказал Грош.

– Но ты ведь был маленький, у тебя, как и у каждого малыша, была мама, и она любила и жалела тебя...

– Я не помню, - упрямо мотнул он головой.
– А значит - этого не было.

– А хочешь, я найду тебе маму? Это я смогу! Правда, Грош!

Его рука дрогнула.

– Верь мне, я найду тебе маму, и она будет любить и жалеть тебя.

– Хорошо, - сдался мальчик.
– Тогда пошли прямо сейчас?..

Я вздохнула и опустилась на пульт. Нервное напряжение давало знать.

Грош зажал меня в ладонь, добивая несчастные крылышки, и выбрался из комнатки наружу. Спустившись с гор, мы оказались в городе.

– Идём на рынок, - сказала я.
– Будем искать там.

Первый раз я видела рынок сверху, пролетая в изящной карете, запряженной шестёркой рыжих трутней под надёжной охраной. Тогда он показался весёлым и красочным, как праздничный пряник. Сейчас же он виделся мне совершенно с другой стороны, со стороны нищего бездомного мальчишки, который месил босыми ногами грязь, которого в лучшем случае просто не замечали, а в худшем - толкали, пинали и посылали грубым матом.

– Куда идти, фея?
– спросил он, уворачиваясь от пытавшейся развернуться в этой толпе телеги.

Знала бы я, куда... Наобещать было значительно легче, чем выполнить обещанное.

– Иди вперёд, я скажу, когда мы встретим твою маму.

Мальчик недоверчиво хлюпнул носом, стащил с лотка и быстро бросил в рот какой-то сухофрукт, и потопал, подгоняемый толпой, в самую гущу.

– Не дави меня сильно, - попросила я, - а то скоро кишки все выдавишь.

– Сбежишь ведь, - хмыкнул Грош, но слегка ослабил хватку и поднял кулачек так, чтобы мне было получше видно.

"Как ты думаешь, Неневеста, это было оно, то, о чём ты рассказывала? Мы отменили конец света?
– слабо обозвалась в голове Дьюма.

"Оно. Только конец света мы не отменили, а только отложили. Если мы не найдём сейчас мальчишке маму, в чем я глубоко сомневаюсь, то ничто не помешает ему вернуться и доделать своё черное дело".

"Мне жаль его, - вздохнула эльфея.
– И себя тоже. Даже если мир продолжит существование, я всё равно погибну. С такими крыльями эльфы не живут..."

Мне тоже до боли стало жаль маленькую принцессу, тело которой я довела до такого кошмарного состояния. Но сейчас я должна думать о существовании всей Аллии. О Дью я подумаю потом, если будет возможность.

Я углубилась в созерцание прелестей рыночной жизни. Постепенно из ремесленных рядов мы вышли в овощные. Торговки громко расхваливали свой товар, суя проходящим горожанкам почти под нос пучки яркой зелени, с которой летели капли воды, коей они опрыскивали свой товар для поддержания свежести. Я выбрала одну, пышную и румяную, средних лет, приветливо улыбающуюся проходящим, голос у неё был мягкий и ровный, очень приятная женщина. Крестьянка, среди её товара были и крынки со свежим молоком, и густые жирные сливки, и горка рассыпчатого творога, и домашние ароматные колбасы, и сочные аппетитные фрукты. Грошу будет хорошо в селе, на природе, поправится, посвежеет.

– Не проходите мимо, люди добрые, - зазывала она, - всё своё, самое лучшее, самое полезное, без всякой магии...

– Вот!
– зашептала я.
– Подходи к ней и попроси стать твоей мамой.

Грош застенчиво приблизился, прижимая меня к груди, и довольно приятным голосочком завёл:

– Тётенька! А станьте моей мамочкой, пожалуйста! Я вам хорошим сыном бу...

Договорить ему не дали. Лицо торговки исказилось презрительной испуганной гримасой, и она заголосила:

– Воры! Воры! Держите воров! Вот я тебя!..
– и так приложила беднягу палкой колбасы, что тот бросился бежать, пробираясь между сгрудившимися покупателями и оттаптывая им ноги. Хорошо, хоть погони не последовало.

Отдышавшись, Грош обнаружил, что он покинул территорию рынка и шагает по аллее, обсаженной невысокими деревьями с почти круглой кроной.

– Что ж это, фея?!.

– Ну, прости, прости. Ошиблась. Я ведь не бог. И не психолог, мне показалось, что она могла бы стать неплохой матерью.

– Я так и знал, что это глупая затея. Такой, как я, никому не нужен...

– Погоди, не надо так пессимистично. Если обожглись на воде, это не значит, что больше в жизни не будем пить чай или кофе. Смотри, вон идёт приличная горожанка, у неё в руках две корзины с продуктами. Наверняка, у неё есть дети, а женщины с детьми очень добрые и сочувствующие. А одним больше, одним меньше... Она не сможет оставить на улице такого прелестного мальчика.

– Я больше ни к кому подходить не буду, - надулся Грош.

– Первый блин всегда комом. Я и не надеялась, что всё получится с первого раза. Считай, что это была проба пера. Давай, иди. И не ошарашивай её сразу. Сначала предложи помочь донести корзины до дома, поговори по дороге, а потом всё получится само собой.

Мальчик вздохнул и побежал догонять приятную горожанку. Он забежал наперёд, остановился перед ней и предложил:

– А давайте я вам помогу корзины донести?..

Женщина остановилась, прижала корзины к груди и закричала:

– Стража! Сюда!

– Да я ж ничего плохого не хочу! Я вам помочь собирался!

– Пошел вон, грязный оборванец! Не хватало ещё, чтоб всякие бродяги дотрагивались до моих корзин! Вон!

– А ведь вы могли быть моей мамой...
– проговорил Грош, отступая.

– Ещё чего?! Хватит своих пять ртов дома! Чтоб я ещё была матерью какого-то нищего?!.. Стража!

Стражи близко не было или не спешила она бежать на зов каждого горожанина, но здесь нам делать было больше нечего.

– Ты видишь, фея, какой это мир? Зачем ему существовать? Здесь нет ни доброты, ни сострадания. Здесь нет места маленькому нищему...