Чтение онлайн

– Анют, я оценил. Просто обалдел от такой неожиданной щедрости.
– Вру, конечно. Если бы не расшифровала - так и сидел бы пнем ошалевшим. И сейчас сижу, только теперь уже счастливым пнем. И лицо само плывет, растягивается в улыбке.
– В любви, говоришь?

– Я говорю "почти". Не додумывай.
– Сказала, как отрезала. Ну, почти так почти. Мне уже без разницы. Я уже и так счастливый. И не надо больше ничего. Если еще пару раз повторит - вообще умру от разрыва сердца. И, все-таки, не удержался, жадный:

– А когда будет "не почти"?

– Не знаю. Все будет зависеть от твоего поведения.

– А как мне нужно себя вести, чтобы все-таки дождаться?
– Вот как пацан малолетний, ей - Богу, которому очень хочется игрушку, но не знает, как ее заслужить.

– Понятия не имею.
– И плечами жмет, для убедительности.
– Дим, я сейчас, вообще-то, подвиг совершила: сообщила о том, что мне до тебя есть какое-то дело.

– Ну, ты и раньше не стеснялась сообщать, как я тебя достал, надоел, бешу и так далее.
– В общем-то, понятно, к чему она клонит, но нужно совсем уже вывести на чистую воду.

– Ну, гадости всякие говорить - для меня вообще не проблема, раз плюнуть. Давно тренированная. А вот такие важные вещи -не умею. Как-то не научилась за свою жизнь. Много чему научилась, но только не этому. Так что цени и восхищайся.
– И снова все закончилось иронией. Защищается, что ли, таким образом? От чего, или от кого? От себя самой?

Придется поддержать, подыграть:

– Ань, можешь тренироваться на мне, сколько угодно. И нести все, что придет тебе в голову. Только предупреждай, а то я когда-нибудь свихнусь от неожиданности.

– Это как ты себе представляешь? Прихожу я к тебе в гости, и сообщаю: Дима, я сегодня буду репетировать фразу "ты мне нравишься". Ты садишься на диван и с умным видом слушаешь, а я повторяю раз пятьсот, пока тебя не устроит интонация? И еще поправлять будешь, в каком месте нужно вздыхать и закатывать глазки?

– Можно попробовать. Только с условием: на мне тренируешься, и только мне потом и говоришь. А то пойдешь делиться своими навыками направо и налево.
– Странная беседа получается: вроде шутим сейчас, а вроде бы о чем-то серьезном договариваемся.

– Дим, давай без условий. Я же сказала - как только попытаешься где-то надавить, я тут же начну сопротивляться. Ни к чему хорошему это не приведет. И даже не думай ревновать. Меня это раздражает, потому что значит, что ты мне не доверяешь.

– Ты знаешь, малыш, рядом с тобой я сам себе не доверяю. Никогда не знаю, чем закончится разговор.

– А ничем не закончится. Я на сегодня уже и так много сказала. Хватит откровений. Вообще, мне пора домой, если честно.

– Зачем?

– Затем, что я там не была со вчерашнего утра.

– А до завтрашнего утра подождать нельзя?

– Можно.

Снова "здрасте": приготовился к долгим уговорам и убеждениям, а получил такое нежданное согласие. Даже опешил от этой легкости.

– Ань, интересно, я когда-нибудь к тебе привыкну?

– Не переживай. Пока ты привыкаешь, я какую-нибудь новую фигню придумаю.

– Зачем?

– Затем, чтобы не расслаблялся.

Глава 20.

Нет, с этой женщиной совсем невозможно было расслабиться. Пока Дмитрий думал, с чего начать, ей, похоже, ждать надоело. Приподнялась на локтях, подтянула под себя подушку, устроилась поудобнее:

– Дмитрий Евгеньевич, ты зачем меня сюда привез? Рассматривать? Мог бы и дома то же самое сделать. Еще минута - и я пойду домой.

Лицо при этом очень серьезное сделала. Еле спрятала улыбку, только в голосе слегка промелькнула.

Расхохотался. Уселся рядом. Погладил лицо, едва касаясь.

– Еще скажи, Ань, что ты не понимаешь?

– Вообще не догоняю, что тебе от меня нужно. Пристал, как банный лист. Зачем - непонятно. Сбивает с толку несчастную девушку.

Закопался в волосы пальцами, наткнулся на шпильки, подтянул к себе, развернул спиной, начал вытаскивать по одной, кидая на пол.

– И еще ты, наверное, ничего не хочешь, да, Анют?
– Распуская пряди, разглаживая, едва касаясь мочек ушей, заставляя удерживать дыхание.

– Нет, почему же? Домой хочу, устала уже в этом платье.
– Вот упрямая. Намеками говорит, но таким серьезным голосом... Если бы не легкая дрожь в последней фразе - поверил бы, наверное...

– Мешает, да? Тесное?
– С преувеличенной заботой в голосе.
– Наверное, нужно расстегнуть, чтобы легче стало? Тоже не хочешь?

– Нет, не хочу. Это же не прилично.
– И очень скромно глаза потупила, а сама шею подставляет, там, где язычок от молнии поблескивает.

– А чего ты еще НЕ хочешь? Расскажешь?
– Уже невнятно, прижимаясь губами к плечам и открывающемуся изгибу позвоночника.

– Ой, Дим, так сложно сказать, так много всего интересного...
– И непонятно, что больше заводит - эта игра в намеки и двусмысленности, или все большая дрожь, и томные интонации - не разберешь, прикидывается соблазненной дурочкой, или вздохи уже настоящие? Даже сейчас не понять до конца - что с ней, вообще, происходит?

Как раздевал в прошлый раз - совсем не запомнил, и в этот раз, как мог, затягивал процесс: хотелось уже рассмотреть и прочувствовать, понять, как и на что реагирует. Пока добирался до чулок, боялся, что потихоньку рассудок потеряет. Чем зацепила банальная такая вещь? Добрался, и замер опять неуверенно... Снова застряли пальцы на кружевной полоске капрона...

– Эй, нет, Дим, не трогай. Еще порвешь или зацепок наставишь.
– Очень серьезным голосом. Таким, что очнулся и изумленно заглянул в лицо

– Что ты так над ними трясешься?
– Вот фиг же поймешь, явно не бедствует, чтоб так переживать.

– Они мне будут дороги как память. Буду смотреть на них в старости, и вспоминать, как когда-то соблазнила страшного и могучего Дмитрия Серебрякова. И все благодаря этим тряпочкам. А если вдруг обеднею - буду сдавать их в аренду. Тем, кто позарится на твое могучее тело.
– И снова эта вредная ухмылка. Он потихоньку съезжает с колеи, а она шутить изволит. Играет на нервах, как виртуоз на скрипке - каждую струну вытягивает, заставляет звенеть.