Чтение онлайн

Нет, малец не был пешкой, абсолютно. Скорее королём в партии, и Воронцов понял это слишком поздно. Он поднялся и подошёл к шахматной доске, стоявшей на боковом столике. Белый король находился в центре, окружённый фигурами. Воронцов взял фигуру и медленно положил её набок.

Мат.

Конец.

За дверью послышались шаги, но Григорий не обернулся. Продолжал смотреть на поверженного короля и думал о том, что империя только что потеряла человека, который, возможно, мог бы изменить её судьбу.

— Какая бессмысленная трата, — произнёс он с горечью.

Городская Военная Академия Практической Эфирологии

Новость застала Викторию на совещании. Как раз когда она рассказывала о проведении весеннего турнира, в кабинет ворвалась запыхавшаяся секретарь со стопкой газет.

— Что такое, Оксана Юрьевна? — спросила Вика у той. Ещё и приподняв бровь, как бы говоря, чтобы та присмотрелась к своему поведению.

— Виктория Александровна! Прошу прощения! Но это касательно нашего отчисленного курсанта, Александра Волкова!

Преподаватели переглянулись, конечно все знали кто он. После того, как Ненормальный Практик стал восходящей звездой среди юных практиков, в Городскую Военную Академию Практической Эфирологии хлынули заявки на поступление. Очень много заявок. От богачей, промышленников, торговцев, чиновников. Сразу объявились спонсоры и предложения об участии в турнирах. Иными словами — дела пошли в гору. Виктория молча развернула «Столичный вестник» и вслух прочитала заголовок:

— Трагедия на Васильевском. Герой фронта барон Волков погиб в огне…

Первая мысль: это ошибка.

Вторая: или… или же правда?

И больше вообще ничего. Пустота. Озноб, расползающийся внутри.

— Совещание окончено, — произнесла Виктория ровным голосом. — Все свободны.

Преподаватели что-то говорили, сожалели, тихо спорили. Но ректор не слышала. Когда последний человек вышел, опустилась в кресло. Газета всё ещё в её руке. Она читала статью, не вникая в слова. Буквы расплывались. Перед глазами их последний разговор на балконе. Его улыбка. Она же предупредила его о врагах!

ПРЕДУПРЕЖДАЛА!

ПОЧЕМУ ОН?!

Почему…

Она не плакала. Нет. Но впервые за свои недолгие тридцать пять пожалела о несостоявшемся будущем.

О том, что всё ещё могло бы быть у них, но теперь не будет.

Никогда.

В одном из многочисленных кабинетов Зимнего дворца пахло дорогущим чаем и табаком. Принц Виктор восседал в любимом кресле, держа газету и покусывая мундштук трубки.

Министр двора граф Нессельроде сидел у камина, изучая какой-то документ. Газеты он прочитал ещё ранним утром.

— Семьдесят отбросов, — проговорил принц, перечитывая статью. — Британские псы. Все мертвы.

— Все до единого, Ваше Высочество, — подтвердил Нессельроде.

— И Волков вместе с ними.

— Тело не найдено, но температура в эпицентре… сами понимаете.

— Да, от них всех не осталось даже костей. — Виктор отложил газету и затянулся трубкой. Помолчал, выпустил дым тонкой струйкой. По правде говоря, он ожидал, что испытает удовлетворение. Ненормальный гадёныш был занозой, раздражителем, неприятным напоминанием о том, что низкорождённые могут подняться слишком высоко. И, как ни странно, его смерть решала проблему, которую Виктор не знал, как решить иначе.

Но…

Удовлетворения не было.

Наоборот.

Будто кто-то закончил игру раньше положенного.

А принцу так хотелось сделать равновесный ход.

И теперь, его лишили данной возможности.

Неприятно.

— Устроим мемориальную службу, — произнёс принц наконец. — Скромную, но достойную. Пусть народ знает, что мы чтим выдающихся практиков, независимо от происхождения.

— Мудрое решение, Ваше Высочество. — кивнул граф, при этом не стал подстрекать Виктора, мол разве своими словами тот только что не признал Ненормального Практика — выдающимся?

— И найди полную информацию о том, что произошло. Кто организовал охоту, кто финансировал, кто стоял за этим. Я хочу знать всё.

Нессельроде в очередной раз склонил голову и вышел, оставив принца наедине с собственными мыслями.

Принцесса узнала новость за завтраком. Камеристка принесла газеты вместе с планом на сегодняшний день. Евдокия читала слишком быстро, так что увидела заголовок раньше, чем успела сделать первый глоток. Чашка замерла на пути к губам.

Она медленно опустила её на блюдце и развернула газету. Прочитала статью от начала до конца, не отрываясь. Потом сложила газету обратно, отодвинула завтрак и поднялась из-за стола.

— Ваше высочество? — начала камеристка, но Евдокия вышла.

После поднялась в свои покои и рухнула на кровать.

— Он не мог проиграть… — простонала она в подушку. Хотелось плакать. Конечно не из-за разбитого сердца. Дело в другом. Ей было жаль. Жаль, что они больше никогда не сразятся. Жаль, что единственный, кто увидел в ней не принцессу, не девушку, а бойца, ушёл. Его больше нет. Ненормальный Практик, так ярко ворвавшийся в её мир, потух, как мёртвая звезда.

«Семьдесят человек… — думала она, сжимая подушку. — Он убил семьдесят наёмников. Один. Один против всех. Он всегда был один. Всегда. Одинокий Ненормальный Практик…»

Елизавета читала трактат о защитных контурах, когда Екатерина вошла с газетой в руках и лицом цвета мела.

— Катя? Что случилось?

Та молча протянула газету.

Лиза прочитала заголовок. Потом статью. Потом снова заголовок, будто ожидая, что слова изменятся.

— Это… это не может быть правдой, — прошептала она.

Катя опустилась на стул напротив.

— Если бы…

— Но он… он же… Не может быть, чтобы он погиб…

— Там было семьдесят человек, Лиз. Семьдесят убийц.

Софья Вишневская узнала последней. На самом деле она, вообще, не читала газеты. Вся политическая возня была для неё неинтересна. Так что по сути новость принесла её камеристка.

— Госпожа, вы слышали? Подполковник Волков погиб. Он же был вашим одногруппником?