Чтение онлайн

Александр посмотрел на бокал, на принца. Без спешки, как на старого знакомого, который когда-то пытался его уничтожить, а теперь стоит с вином и улыбкой.

— Ваше высочество, — и принял бокал. — Благодарю. Вы не изменились.

— О, — Виктор чуть склонил голову в почтении, — как и Вы, князь. Буквально. Ни на день, что искренне впечатляет. Остальным приходится стареть, а Вы, видимо, нашли способ обойти такую досадную формальность.

Укольчик, куда ж без него. Дескать, сударь, Вы не стареете, а мы — да. Вы — неправильный. Или, как говорят, ненормальный.

Александр пригубил вино. Выдержал паузу. Оценил.

— Прекрасное бургундское. Урожай тысяча восемьсот восемьдесят второго? Вы щедры, Ваше высочество. Особенно если учесть наше недопонимание девятилетней давности.

Тишина.

Виктор сдержал ответный укол, улыбка стала даже шире, но глаза похолодели на пяток градусов.

— Старые недоразумения, — и отпил из своего бокала. — Мы оба были моложе. И глупее. Я уж определённо. Надеюсь, Вы не держите зла?

— Зла? — Александр улыбнулся. — Ни в коем случае, Ваше высочество. Злопамятность — удел тех, кому есть что терять. А я, как Вы помните, пришёл тогда гол как сокол.

Пауза.

Принц понял. Конечно понял! Ведь ситуация изменилась, теперь Ненормальный практик — человек иного порядка. Оставалось только принять ЭТО и жить дальше, ведь принц больше не имел власти над ним, как и каких-то рычагов давления.

— Что ж, тогда — за новые времена, — Виктор поднял бокал.

— За новые времена, — Александр поднял свой.

Они выпили, глядя друг другу в глаза. И если первый считал происходящее своеобразной последней дуэлью, то второй лишь просто забавлялся, считая «оппонента» довольно занятным.

Виктор испил до дна, кивнул и, развернувшись, ушёл. Вот и всё. Их многолетний конфликт исчерпан, более того, Александр позволил принцу выйти с достоинством, не отказав в беседе, чему Виктор мысленно был благодарен.

Корнелия, наблюдавшая за всем со стороны, сжала пальцы на плече Александра, когда тот вернулся.

— Он ядовит, — прошептала она.

— Он сломан, — ответил юноша. — Но не так и плох, как кажется. Всего лишь избалован. Родился бы в другой семье, вышел бы нормальный мужик.

— Пф, — фыркнула Корнелия.

Аннабель же, стоя позади, качнула головой. Вообще-то, она уже просчитала четыре варианта нейтрализации бедного Витьки. Но пусть живёт, раз Хозяин не таит обид.

Бал жил своей жизнью, и течения в нём были разные. В стороне от главного водоворота, у буфетной стойки, где шампанское лилось рекой, а канапе исчезали со скоростью, недостойной аристократов, шла другая жизнь. Жизнь тех, кто не стоял в центре, но смотрел туда внимательно, жадно, с замиранием сердца.

— Катя, перестань пялиться, — прошипела Елизавета Румянцева, ныне Шувалова, два года как жена племянника генерала. — Ты смотришь на него так, будто привидение увидела.

— А разве нет? — Екатерина Чернышевская, ныне Екатерина Безбородко, — не отрывала глаз от чёрного сюртука в центре зала. — Лиза, посмотри на него. Просто посмотри.

— Смотрю.

— И?

— И у меня муж за соседним столом, — Елизавета одёрнула себя, отвернувшись. — Подполковник Шувалов, если ты забыла. Который, между прочим, отличный человек и очень меня любит. И я его люблю. И мне нет никакого дела до…

— Лиза.

— Что?

— Ты дрожишь.

Елизавета посмотрела на свою руку. Действительно. Чёрт.

— Это от шампанского, — отрезала она.

Екатерина не стала спорить. Она и сама чувствовала нечто похожее. Он снова объявился. Честно, она уже не любила его, как-никак, а девять лет прошло.Вышла замуж за Безбородко — хороший человек, дипломат, умный, добрый, немного скучный. Родила дочь. Построила жизнь. Забыла.

Думала, что забыла.

И вот он стоит в дали. Такой же. ТАКОЙ ЖЕ как тогда!

— Ему должно быть двадцать семь, — произнесла Екатерина. — Мы знаем это. Все знают. Но посмотри на него, Лиз. Ему не больше восемнадцати на вид. Мы… мы же были его ровесницами. А теперь замужние дамы, а он…

— Мальчишка, — закончила Елизавета. — Вижу конечно.

— И как тебе это?

— Никак, — Елизавета залпом допила шампанское. — Мне никак, Катя. Потому что я — счастливая замужняя женщина. Ясно? Счастливая.

— Ясно.

— Вот и хорошо.

— Ты берёшь третий бокал.

— Остановлюсь на пятом. Не мешай.

В это время Софья Вишневская, ныне Софья Воронцова, стоя у противоположной стены, тоже не могла отвести взгляд. Конечно она изменилась. Двадцать восемь лет. Полна грации, всё ещё красива. Белоснежная кожа, точёные черты. Теперь жена канцлера Воронцова. Не того Воронцова, а его младшего сына. Фамилия, открывающая двери, за которыми стоят другие двери. Муж где-то в зале, обсуждает бюджет с министром. Или войну. Или бюджет войны. Софье было всё равно. Потому что в центре зала стоял юноша, мимо которого она раньше проходила как мимо пустого места, а он, повзрослев, ответил тем же.

«Здравствуй, Софья.»

Эти два слова навсегда останутся в её памяти. Два слова, после которых он прошёл мимо.

Софья уже вышла замуж. Родила сына. Стала хозяйкой одного из влиятельнейших домов Петербурга. Научилась улыбаться на приёмах, вести светские беседы, быть безупречной. И всё это время, все девять лет, внутри, в том месте, где живут нерассказанные слова, тлело то воспоминание, где он проходит мимо.

А теперь стоит здесь. В самом обычном чёрном сюртуке, ни капли не изменившись, а под руку с ним сама Корнелия Романова-Распутина. Архимагистр. Одна из самых желанных красавиц империи. Разве судьба не должна была хоть как-то наказать его? Почему у него НАСТОЛЬКО всё хорошо?! Где же та хвалённая справедливость этого проклятого мира?!

Софья допила шампанское. Взяла новый бокал.

— Софья Андреевна? — подошёл к ней муж, Воронцов-младший, приятный мужчина, лет сорока, с мягкой улыбкой. — Вы бледны. Вам нехорошо?

— Всё прекрасно, Павел Григорьевич, — она улыбнулась ему. Муж был хорошим человеком. Она научилась его любить по-настоящему, не притворяясь. Просто это была другая любовь. Тихая. Ровная. Без пожара.

— Это и есть Северов? — Воронцов кивнул в сторону Александра. — Хм. Молод. Очень молод. Я представлял его иначе.