Чтение онлайн

Он разглядывал молодого мистера Чизмана над камином с гигантским серебряным кубком, украшенным лентами, и счастливой улыбкой. И нигде не было указано, за что он его получил. Наверное, просто за то, что он потрясающий спортсмен!

– Квентин! Ты уже ответил на вопросы по географии?

Юноша вздрогнул. Он аккуратно выписал вопросы, которые дал мистер Чизман, и ровненько подчеркнул их, оставляя небольшие промежутки для ответов. Ни одного ответа пока не было написано.

– Почти…

– Прекрасно, прекрасно, – сказал мистер Чизман, а потом добавил: – Надо же!

У калитки появилась небольшая фигурка, помедлила, а затем направилась к дому. Квентин узнал её: мисс Диеринг с того ужасного чаепития. На ней было красное цветастое летнее пальто, а седую голову украшала оранжевая соломенная шляпка. Квентин никогда не видел, чтобы дамы почтенного возраста одевались в такие кричащие цвета.

Мистер Чизман убрал черновик проповеди и сказал:

– Квентин, забери, пожалуйста, свою географию и допиши ответы на вопросы в берлоге (комната отдыха).

Так всегда происходило, когда к викарию приходили посетители, от которых он никак не мог спрятаться.

Берлога была далеко не самой уютной и удобной комнатой, намного темнее и мрачнее, чем кабинет. Места хватало лишь для деревянного стула и стола, за которым должен был писать Квентин, и кресла – такого жёсткого и бугристого, что никому бы и в голову не пришло улизнуть с уроков и поваляться на нём. Квентин рад был бы заняться чем угодно, только не географией. Он открыл тетрадь и учебник и вздохнул.

В тесной, промёрзшей темнице Джон Хорсфилд разглядывал исписанные листы, лежащие перед ним на столе. Тюремщики составили фальшивое признание и требовали, чтобы он поставил под этим своё имя. Охрана вернётся на закате дня, и если он не подпишет к тому времени…

Квентин услышал шаги мистера Чизмана в коридоре, он провожал посетителя. Виновато он взял ручку и стал корябать что придёт в голову в ответ на первый вопрос. И тут обнаружил, что чернила высохли. Дверь в берлогу приоткрылась, и внутрь заглянул викарий.

– А не прогуляться ли нам на свежем воздухе, Квентин? Такой чудесный день, не хочется его терять. Знаешь, как говорят: «Умей дело делать, умей и позабавиться».

Квентин отодвинул стул и поднялся. Он представил себе неспешную прогулку под тёплыми лучами солнца, столик с лимонадом и свежеиспечённым пирогом прямо на лужайке. Он размял плечи и покрутил кистями, радуясь, что его освободили от учебников.

– Правильно, Квентин, пусть мышцы поработают, – и мистер Чизман покрутил правой рукой весьма подозрительным образом. – У нас как раз час до чаепития, сыграем в крикет. Можешь бить первым.

«О нет!» – подумал Квентин. Внезапно география показалась не самым худшим занятием в мире.

Элла Оттер прижималась ухом к двери отцовского кабинета. Полицейский пришёл поговорить с профессором «насчёт важного дела» – это она успела услышать с лестницы, прежде чем захлопнулась дверь.

Не каждый день к ним заходят полицейские – Элла вообще не помнила ни одного такого случая, – она просто обязана узнать, что происходит. Миссис Преббл проводила его к профессору и вернулась к своим делам, словно ей совершенно безразлично: их домработница всегда делала вид, что сплетни её не интересуют. Элла считала иначе. У неё не было ни братьев, ни сестёр (её мама скончалась, когда Элла была ещё крошкой), никаких других детей по соседству (кроме того мальчишки). Она выросла с отцом, который всегда сидел, уткнувшись в книгу, а ей приходилось полагаться на собственные глаза и уши, чтобы разведать что-нибудь интересное. Она навострила уши, как ищейка. Но дверь была слишком плотная, ничего не разобрать.

Полицейским был всего лишь констебль Джеймс Таунер, новичок в местном отделении. Не так давно он был разносчиком газет и допускал столько ошибок – доставлял не те газеты или рвал первую страницу, когда проталкивал газету в почтовый ящик, – что отец называл его Растяпой Джимом. Теперь Растяпа Джим стал неуклюжим молодым констеблем в тяжёлых сапогах и униформе с блестящими пуговицами, но он пришёл по официальному делу. Наверняка что-то серьёзное.

Голоса за дверью не казались встревоженными, за дверью болтали о спорте – констебль Таунер обожал крикет. Потом она услышала слова «обхожу все дома, чтобы предупредить».

Предупредить! О чём?

Затем «подозрительные личности… ничего не разобрать… кто знает, что может случиться», а потом «другие ценные вещи пропали».

Профессор Оттер рассмеялся.

– Думаю, грабитель не найдёт ничего интересного в моём доме, констебль, – сказал он.

Грабитель! Наверняка были ещё кражи.

– Эти вещи вряд ли кто-то сочтёт ценными, – добавил профессор Оттер. – Как вы видите… ничего не разобрать…

Элла прекрасно понимала его. В Хай-Гейблз были собраны вещи, которыми дорожил её отец – и Элла тоже, но их никак нельзя было назвать изысканными или дорогими. Старые кости и камни, которые отец привёз с раскопок, запылённые книги и необычные реликвии, которые он собирал во время поездок в магазины подержанных товаров и антикварных вещиц. Они лежали повсюду, на полках и подоконниках, в шкафах со стеклянными дверцами и на столах. Если места не хватало, книги и сокровища нагромождались на полу и на каждой ступеньке лестницы. В таком беспорядке отец вряд ли заметит пропажу, если, конечно, не похитят бумагу и ручку прямо из его руки.

Дверная ручка повернулась. Элла отпрянула.

Появился констебль Таунер, он сказал:

– В любом случае, сэр, будьте внимательны, вдруг заметите что-то необычное. Подозрительных личностей, и всё такое.

– Постараюсь, – заверил профессор Оттер. Но Элла уловила в его голосе насмешку.

– Всё слышала, Элла? – сказал он, подмигнув ей, как только Растяпа Джим ушёл.

– Кое-что.

– Не стоит подслушивать за дверью, знаешь ли. Это ужасно невоспитанно.

– Ужасно невоспитанно не информировать человека о том, что может на него повлиять.

– Я собирался проинформировать тебя – незамедлительно, – и миссис Преббл тоже. Оказывается, некий ловкач забирается в дома и крадёт вещи. Констебль Таунер заходил, чтобы предупредить нас, чтобы мы держали ухо востро, а окна закрытыми.

– Мы правда закроем окна?

– Нет. Слишком жарко. Да и кому захочется воровать это? Или это? – Он взял пожелтевший овечий череп с необычным разрезом на месте носа, потом потрёпанную книгу, у которой тут же отвалилась обложка. – Можешь понаблюдать, Элла. Уверен, ты найдёшь массу подозрительных личностей, но, пожалуйста, не воюй с ними в одиночку!

– Ты шутишь, отец!

– Вовсе нет.

– Мне кажется, это очень увлекательно.

– Буря в стакане, – проворчал профессор. – Майор потерял зажим для денег – без денег, а девушки Финча не досчитались пары безделушек. Кстати, о наблюдении – как продвигается заполнение твоего антропологического дневника?

– Гм…

– Я оставил тебе последний экземпляр «Сибурн Херальд». На тот случай, если захочешь сделать вырезки о местных танцах или соревновании по гребле.

Элле не хотелось вырезать фотографии сельских танцев. Или репортажи о соревнованиях по гребле. Её не интересовали летние традиции Сибурна. Для неё изучение аборигенов ограничивалось изучением новых жителей Клифф-Лодж. И при ближайшем рассмотрении они оказались весьма любопытными образцами.