Чтение онлайн

– Все будет нормально, – убеждал Макс, но по его виду было понятно, что он ничуть не верит в это. – Держи!

По моему лицу хлестнул рукав милицейской рубашки, пахнущий потом и куревом. Тоненькая, слабая ниточка, натянутая между жизнью и смертью! Я схватил рукав, намотал на руку, второй рукой скомкал воротник.

– Она не выдержит, Макс!! Во мне девяносто пять кило!!

– Выдержит…

Я потянул рукав на себя. Рубашка угрожающе затрещала. И в это же мгновение сработал закон сопромата, и проеденный остов магнитолы сплющился подо мной. Я ухнул одной ногой в кислоту. Хлюпнула под подошвой убийственная жидкость. Ужас охватил меня. Все? Это конец? Зажмурив глаза и до боли стиснув зубы, я поджал ноги и повис на рубашке. Она натянулась, затрещала.

– Ты очень тяжелый… – хрипел Макс. – Давай сам…

Он, раскрасневшись от напряжения, едва держал меня. Я видел над собой его посиневшую, перетянутую тканью руку. Я своим весом тянул Макса на себя. Он судорожно хватался за бордюр, но влажная рука соскальзывала.

– А, черт… – процедил Макс.

Я подтянулся, схватился выше. Макс сползал. Его лицо сморщилось и стало неузнаваемым. Мы оба завыли дурными голосами, не выдерживая чудовищной нагрузки… Макс, стараясь хоть как-нибудь закрепиться на краю, закинул ногу на бордюр и невольно толкнул вялое тело майора. Тот взмахнул руками, словно огородное чучело на ветру, перевернулся на спину и большой рыбиной соскользнул в резервуар. У меня все оборвалось внутри. Я видел, как милиционер падает в кислоту, и во всех адских оттенках прочувствовал это падение; у меня остановилось сердце, все похолодело внутри, и тело напряглось в ожидании мучительной смерти. Майор упал в кислоту головой вниз, гулко ударился о дно, завалился на бок, страшно раскинув в сторону руки и ноги. Мне показалось, он дернулся в агонии от непостижимой боли, когда царская водка стала пожирать его тело. Жирные, горячие брызги хлестнули меня по спине. И я тоже дернулся, словно в агонии, и мое тело само рванулось вверх, необъяснимая сила подкинула меня, и в тот момент, когда Макс сполз уже на самый край, я мертвой хваткой схватился за бордюр. Подтянулся, перекатился на бок…

– Лежать! Не шевелиться! – раздался чей-то окрик.

Плохо соображая от всего пережитого, я решил, что это крикнул Макс, и встал на четвереньки. Оглушая, прогремела автоматная очередь. Макс громко охнул. Я увидел, как он схватился за плечо и бревном покатился по полу. В моих мыслях царил полный хаос. Я задыхался от кислотных испарений, перед глазами плыли темные круги. Ползком, стараясь не высовываться из-за бордюра, я добрался до Макса. Мой спаситель стоял на коленях, уткнувшись головой в пол.

– Больно… больно… – бормотал он.

По нас снова выстрелили. Пули брызгами прошли по бордюру, высекая искры. Я схватил Макса за ремень и потащил к овальному люку, где находилась знакомая мне винтовая лестница. Балкон, который периметром опоясывал цех, задрожал и загремел от топота ног.

– Максик, давай! – шептал я.

Вскочил на ноги, потянул Макса за руку, заставляя его встать, и кинулся вместе с ним к лестнице. Макс зарычал от боли. Его белая футболка побагровела от крови. Он все еще крепко сжимал рубашку майора, ее рукав волочился по полу, путался у меня под ногами. Я вырвал рубашку из руки Макса и швырнул ее в разинутый зев резервуара. Рубашка, словно птица, взмахнула рукавами и ухнула следом за своим хозяином.

– Упал!! – раздался крик с балкона.

– Кто??

– Один из них… Сам прыгнул…

– Нет, сорвался!

Я затолкал Макса в люк и, упираясь ему руками в спину, заставил подниматься по лестнице.

– Давай, Максик, давай! – бормотал я. – Шевели ножками!

Он был слаб и плохо понимал, что происходит. Несколько раз споткнулся и тяжело упал на ступени. Мне пришлось перекинуть его руку себе через плечо и идти бок о бок с ним. Это было тяжело, мы мешали друг другу на узкой лестнице. Наконец добрались до железной двери. Я толкнул ее ногой. Заперта на рычажной запор! Но я оставлял ее открытой. Кто запер? Макс?

Я прислонил Макса к стене, взялся за рычаг, уперся ногой в стену. Рычаг скрипнул и поддался. Мы выбрались в коридор. Хорошо, что здесь было по-прежнему сумрачно. В дальнем конце слышны крики и топот ног. Прижимаясь к стене, покачиваясь, как закадычные приятели после пирушки, мы добрались до комнаты, в которую я отволок майора. Тихо прикрыл за собой дверь, прижал палец к губам, показывая Максу, чтобы он вел себя тихо. Макс морщился, скрипел зубами, держался за кровоточащее плечо и как-то странно поглядывал на мои ноги.

– У тебя подошва дымится, – произнес он.

Я глянул на свои некогда белые кроссовки. У одной из них кислота выела дыру, через которую проглядывала розовая, будто ошпаренная кипятком, кожа. У второй скукожилась и почернела подошва. Я снял с себя футболку, разорвал ее пополам и туго перевязал Максу предплечье.

– Переждем тут? – шепнул Макс.

Я выразительно посмотрел на него и покрутил пальцем у виска. Подошел к оконному проему, заколоченному фанерой, взялся за ее край, потянул, отрывая гвозди. Через щель просочились дневной свет и запах свежей хвои. Я высунул голову наружу. Прыгнуть на мягкую лесную подстилку со второго этажа – какая, право, чепуха в сравнении с железной бочкой, заполненной кислотой!

Я отодрал фанеру настолько, чтобы можно было выбраться наружу. Кивнул Максу. Он сел на раму, свесил ноги вниз и спрыгнул. Хорошо приземлился, как настоящий парашютист. Теперь моя очередь. Я оттолкнулся от рамы. Свист в ушах, чувство невесомости, и чувствительный удар по ногам. Я почувствовал, как мне в пятку вонзилась дюжина хвойных иголок. Ах, зараза! Подошва осталась в комнате, наверное, размазалась, как жвачка, по полу. Я содрал с ноги изуродованную обувку и, хромая, побежал к забору вслед за Максом.

Крики, удары и снова стрельба за нашими спинами! Задыхаясь, мы спрятались за сосной. Пуля отщепила кусок коры и швырнула ее мне в лицо.

– Ты как сюда забрался? – прошептал я, качаясь взад-вперед, как болванчик, в такт взбесившемуся дыханию.

– Дерево на забор свалил.

– Правильно! – одобрил я.

Мы побежали дальше, петляя между деревьев, как зайцы. Серая стена забора встала перед нами неожиданно. Разросшиеся, спутавшиеся в колтун кусты хорошо маскировали его. Я увидел нависающую над забором крону дерева. Тяжелый ствол придавил колючую проволоку.

– Цепляйся за ветку! – сказал я и подсадил Макса. Он ухватился за ветку, как за шест, и полез по ней наверх. Я без промедления – за ним. Ветка провисла, затрещала, но выдержала. По стволу мы спустились вниз уже по другую сторону забора.

Потом мы долго бежали по лесу, выбирая самые плотные заросли и завалы валежника. Макс ослабел настолько, что стал кашлять и задыхаться. Мы перешли на шаг, а потом скатились в яму, наполовину засыпанную листвой.

– Тихо! – прошептал Макс и вскинул палец вверх.

– Это птица, – ответил я, полез в карман, вытащил жесткий диск от ноутбука, сдул с него какие-то крошки.

– Что это? – спросил Макс.

– Все, что осталось от майора.

– Ты меня не убивай, ладно? – попросил Макс, опуская глаза. – Каюсь, кругом перед тобой виноват. Знаешь, как я переживал, когда в Севастополе объявился твой двойник! Вот, думаю, подложил я большую свинью Кирюхе! Я и письма с угрозами продюсеру подкидывал, и по телефону его пугал – ноль эмоций! А потом, сам знаешь, стрельба в «Балаклаве». Продюсер утонул. Ирина… Вот тогда я за тебя по-настоящему испугался и решил сам найти этих подонков.