Чтение онлайн

– Неужели? И в какие рамки она, по-твоему, укладывается?

Алан обдумал вопрос и со вздохом признался:

– Честно сказать, старина, ни в какие. И никогда не укладывалась.
– Он помолчал и заставил себя добавить.
– И все-таки мы выглядим полными идиотами, не закрывая дело только на основании показаний какого-то там собачьего доктора и такой мелочи, как пятнадцать минут.

– Ну хорошо. Тогда давай поговорим о записке на штопоре. Помнишь ее?

– "Никому не позволено забрасывать грязью мои простыни. Я предупреждала, что тебе это так не пройдет". Кажется так.

– Вот-вот. Графолог в Августе все еще мается над этой запиской, но Питер Ержик дал мне образец почерка своей жены, я сделал копии с записки и с образца и теперь смотрю на них. Могу тебя заверить ничего общего.

– Да ты что!

– А вот то! Я думал, такого, как ты, черта с два удивишь.

– Я чувствовал - что-то не так, но полностью задурил себе голову камнями с записками. Время, конечно, поджимало и слишком уж мало его было у Вильмы, но все же, в целом, я относительно ее участия не сомневался. Это целиком в ее духе. А ты уверен, что она не подделала почерк?
– Он сам не верил в свое предположение, это как раз совсем не в духе Вильмы - анонимки царапать - но если подозрение возникло, его надо ликвидировать.

– Я? Я уверен, что нет. Но я не специалист, и мои заверения суд во внимание не примет. Поэтому записка у графолога.

– А когда он даст ответ?

– Кто знает? Но поверь мне, Алан, эти два почерка как небо и земля. Ничего общего.

– Ладно. Если это писала не Вильма, то кто-то хотел, чтобы подумали на нее. Но кто? И зачем? Зачем, ради всего святого?

– Понятия не имею, приятель, - это твой город. Но у меня еще кое-что для тебя есть.

– Валяй.
– Алан спрятал доллары обратно в ящик и изобразил на стене руками высокого тощего гражданина в цилиндре. Когда гражданин шел по той же стене обратной дорогой, цилиндр уже превратился в котелок.

– Кто бы там ни прикончил собачонку Нетти Кобб, он умудрился оставить кровавые отпечатки пальцев на входной двери. Ну как?

– Черт побери!

– Черт может побрать, а может и нет. Отпечатки смазаны. Шутник, видимо, возился с дверной ручкой, пытаясь ее повернуть.

– Никакой надежды?

– Удалось собрать фрагменты отпечатков, но шансов мало, что их можно будет предъявить суду. Я отослал их в лабораторию филиала ФБР в Вирджинии. Они теперь вроде бы научились из дерьма конфетку делать. Медлительные, правда, как улитки, ответ шлют не раньше чем через неделю, а то и дней десять, но пока суд да дело, я сравнил полученные фрагменты с отпечатками Ержичихи, которые прислали запасливые медики-криминалисты вчера вечером.

– Не сходятся?

– Так же как и почерки. Но, Алан, я сравниваю части с целым, и если стану совать свои сравнения под нос судьям, они проделают мне в заднице еще одну дырку. Но спроси меня и я отвечу - нет, это не ее отпечатки. Во- первых, размеры. У Вильмы Ержик руки были маленькие. А те фрагменты, которыми я располагаю, принадлежат пальцам большой руки. Даже со скидкой на нечеткость, расплывчатость, размазанность - все что угодно - ручищи огромные, как пить дать.

– Мужские?

– Уверен. Но опять-таки это не для показаний в суде.

– Да в гробу я видал этот суд.
– На стене появился высокий маяк и сразу превратился в пирамиду. Вершина пирамиды раскрылась, как бутон цветка, и оттуда вылетела утка. Алан пытался представить себе лицо человека - не Вильмы Ержик, а мужчины - который вторгся в дом к Нетти после ее ухода в воскресенье утром. Человека, который убил штопором собаку Нетти и попытался все свалить на Вильму. Он искал лицо, но натыкался на неясные тени.

– Послушай, Генри, но кому могло понадобится натворить такое, если не Вильме?

– Не знаю. Но, кажется, у нас может появиться свидетель швыряния камней в дом Вильмы.

– Что?! Кто?!

– Я сказал "кажется", не забывай.

– Ничего я не забываю. Не томи. Кто это?

– Ребенок. Женщина, проживающая по соседству с Ержиками, услышала шум и вышла из дому, чтобы узнать в чем дело. Она подумала, что эта сука - ее слова, не мои - взбесилась окончательно и решила выкинуть своего мужа из окна. Она же заметила паренька, с испуганным выражением лица улепетывавшего от дома Ержиков на велосипеде. Она его спросила, что произошло. Он ответил, что, вероятно, миссис и мистер Ержик ссорятся. Она тоже так считала и, поскольку шум прекратился, сразу об этом забыла.

– Наверное, Джиллиан Мислабурски, - сказал Алан.
– Дом по другую сторону от Ержиков пустует, выставлен на продажу.

– Да-а-а, у меня вот тут записано... Джилиан Мисла.. ватски.

– А ребенок?

– Она его узнала, но не могла вспомнить имени. Говорит, он живет рядом, не далее чем через квартал. Мы его отыщем.

– Сколько ему лет?

– Она сказала, между одиннадцатью и четырнадцатью.

– Генри! Будь другом и позволь мне разыскать его.

– Могу, - сразу сказал Генри, и Алан успокоился.
– Я вообще не понимаю, почему мы должны проводить следствие, когда убийство произошло в твоих владениях. Позволяют же Портлендской и Бангорской полиции ловить свою собственную рыбку, так почему не Касл Рок? Господи, я даже не знал, как прочитать имя этой женщины, пока ты не произнес его вслух.

– В Касл Рок много поляков, - рассеяно объяснил Алан. Он вырвал из штрафной книжки розовый талон и написал на обратной стороне: Джилл Мислабурски и Мальчик, 11-14 лет.

– Если мои ребята разыщут его, он увидит трех здоровенных мужиков и так перепугается, что у него все из головы повылетает, - сказал Генри.
– А тебя он наверняка знает, ты ведь ходишь время от времени по школам, так?

– Да, по поводу уроков по правилам дорожного движения и в День Закона и Безопасности, - ответил Алан, пытаясь припомнить семьи с детьми в том районе, где проживают Ержики и Мислабурски. Если Джилл Мислабурски его узнала, но не могла вспомнить имени, значит мальчишка живет за углом, скорее всего на Понд Стрит. Он быстро написал на листке три фамилии: Де Луа, Раск, Беллингэм. Скорее всего, есть еще семьи с мальчиками приблизительно нужного возраста, но сразу он смог вспомнить только эти три. Ну что ж, и этого хватит для начала. Если задавать вопросы быстро, без передышки, мальчишка наверняка сразу расколется.

– Джилл помнит, в какое время она слышала шум и видела мальчика? спросил он.

– Она не уверена, но предполагает, что в начале двенадцатого.

– Значит, то была не драка между Ержиками, они в это время находились в церкви на службе.
– Верно.

– Значит, шум был оттого, что швыряли камни.

– Снова в точку.

– Но ведь тот, кто их швырял, - отъявленный негодяй, Генри.

– Ты невероятно умен и находчив. Еще одна отгадка - и выиграешь тостер.

– Интересно, видел ли мальчишка того, кто это делал.

– В ином случае я бы сказал "слишком хорошо, чтобы быть правдой", но Мислабурски говорит, что мальчишка был напуган, так что чем черт ни шутит. Если он и в самом деле его видел, ставлю пиво с воблой в придачу на то, что это была не Нетти Кобб. Сдается мне, что кто-то натравил их друг на дружку и скорее всего просто так, ради смеха.

Но Алан, знавший город гораздо лучше Генри, счел этот вариант невероятным.

– А что, если мальчишка сам все это натворил? И поэтому был так напуган. Может быть, перед нами примитивный случай вандализма?