Чтение онлайн

Она принцесса амазонок. Дикая женщина. Богиня во плоти.

Я смотрю на нее с благоговением…

... и время останавливается.

Венди

О черт, о черт, о черт, о черт.

Я пытаюсь сохранять спокойствие и вести себя так, будто у меня все в порядке. Как будто я полностью контролирую ситуацию.

Ну, я себя не контролирую. Я схожу с ума!

Я была одна в течение месяцев на этом ужасном острове — восемь, девять, понятия не имею — и вдруг какой-то горячий парень на самолете появляется из ниоткуда и предоставляет мне угрожать ему копьем! На самом деле, это вряд ли копье. Это просто случайная палка, которую я подобрала с земли.

Я выбирала эти розовые фруктовые штуки с шипами, которые такие невероятно горькие, просто гуляла, убивая время на этом скучном острове, потому что чем еще тут можно было заняться, когда этот самолет с громким грохотом врезался в воду из ниоткуда. Следующее, что я помню, - мистер Горячий пилот тащит свой ржавый столетний самолет на мой пляж.

Я должна была быть счастлива. Я должна была прыгать от радости. Две из трех вещей, о которых я молилась больше всего, упали с неба — горячий мускулистый мужчина и самолет. Если у него с собой коробка шоколадных конфет, то мы будем втроем, детка!

Но вместо этого я запаниковала, потому что, сколько бы месяцев я ни была одна, ты становишься немного не в себе, когда наконец видишь кого-то.

Итак, я направила эту случайную палку на этого случайного парня, и он достаточно мил, чтобы не расхохотаться над моей жалкой демонстрацией территориальной самоуверенности.

– Я не желаю тебе ничего плохого, - говорит он мягким, уверенным голосом.

Фух!

Он поднимает руки и показывает мне свои ладони. У него огромные руки. Он весь такой огромный.

Лучше бы ему не съедать все мои шарики с шипами от пинки фрут!

Похоже, у этого человека зверский аппетит. К обеду он, вероятно, съест все на острове (надеюсь, исключая меня). У него большие плечи, длинные мускулистые руки и мощная грудь, которую я вижу под его свободной белой футболкой, развевающейся на ветру. Ветерок слегка приподнимает его рубашку, и я замечаю упаковку пива. Думаю, это не худший человек, который потерпел крушение на моем необитаемом острове.

Он тепло улыбается мне и медленно лезет в карман.

Я сжимаю клюшку и предупреждающе тычу пальцем в воздух. И снова я благодарна, что он делает вид, что воспринимает это всерьез, а не сгибается от смеха.

– У меня есть кое-что для тебя, - говорит он, приподнимая брови.

Мои глаза расширяются, когда он достает энергетический батончик.

– За то, что появился на твоем острове без предупреждения, - говорит он, бросая его мне.

У меня текут слюнки, когда я ловлю это. Еда. Настоящая уличная еда. Энергетический батончик с арахисовым маслом! Я люблю арахисовое масло!

Я бы хотела иметь возможность сказать, что ем это как леди, но тогда я была бы не только неряхой, но и лгуньей. Я разрываю его на части своими бешеными зубами и проглатываю практически целиком, как собака, поймавшая половинку хот-дога, упавшего к ногам ее хозяина.

– Что еще у тебя есть?
– Спрашиваю я, яростно жуя и внимательно глядя на него.

– На острове нет еды?
– спрашивает он, оглядываясь по сторонам.

– У тебя есть шоколад?
– Спрашиваю я с урчанием в животе. - Или алкоголь? Или шоколад?

Я очень скучаю по шоколаду.

– У меня в самолете есть несколько батончиков мюсли, - говорит он, оглядываясь на них.

– Шоколадные батончики мюсли? - Спрашиваю я, опуская копье, моя спина выпрямляется, все во мне пробуждается к вниманию.

– Думаю, да, - говорит он. - Пойду проверю.

Я с благоговением наблюдаю, как он идет по пляжу, поднимая песок тыльной стороной ноги при каждом шаге, и открывает дверь своего самолета.

Он чудо. Он именно тот, на кого я надеялась, и я неправильно ко всему этому отношусь. Я бросаю клюшку на землю, приглаживаю волосы и выпячиваю грудь, пока он отвлекается в кабине пилота.

Я спускаюсь со скал и наблюдаю, как он роется в своих вещах.

Он горячий. И не только потому, что у него, возможно, есть немного шоколада. Я не вижу его глаз за этими стильными солнцезащитными очками-авиаторами, но держу пари, что они такие же горячие, как послеполуденное солнце. Его каштановые волосы зачесаны влево, по бокам выбриты, на красивом лице короткая каштановая бородка.

Его бежевые шорты облегают мускулистые бедра, и к тому же у него красивая задница.

У меня в груди все трепещет, когда он оборачивается с озорной улыбкой. У него в руках три, нет четыре! батончики мюсли. Я буквально готова на все ради них. Необычная штука.

Я уже несколько месяцев ем одну и ту же скучную еду, поэтому неудивительно, что я чувствую, как мой рот наполняется слюной, когда я смотрю, как он возвращается с ними.

– Вот, - говорит он, протягивая их. - В знак благодарности за то, что пригласили меня на ваш остров.

Я беру их и прижимаю к груди, пока все мое тело наполняется счастьем. Я хочу не торопиться и смаковать их, поедая как можно медленнее — по одной шоколадной крошке за раз, — но, видимо, я превратилась здесь в дикое животное, потому что разрываю зубами обертку и запихиваю одну в рот так быстро, как только могу ее запихнуть.

Он с любопытством наблюдает за мной, когда я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на аромате.

О, Боже мой.

Шоколад. Я скучала по тебе больше всего.

– Как долго ты здесь?
– в конце концов он спрашивает.

– Долгое время, - говорю я, пережевывая огромные куски. - У тебя есть что-нибудь выпить?

– Просто вода, - говорит он. - Итак, как долго?

– Я не знаю, - говорю я, когда, наконец, глотаю. Я смотрю на него снизу вверх, понимая, какой он на самом деле большой. Я не заметила этого раньше, потому что стояла на камнях. - Ты высокий.

– Месяцы? Годы?

– Месяцы, - говорю я, кивая. Должна ли я съесть остальные батончики мюсли сейчас? Я действительно хочу съесть их сейчас.

– Ты здесь одна?

Я киваю. - Да.
– Я сохраню их столько, сколько смогу. Когда мы вернемся в мой лагерь, я съем еще одну. Может быть, две.

– Ты здесь уже несколько месяцев?
– спрашивает он, оглядываясь по сторонам с опущенным лицом. - Совсем одна?

– Да, - говорю я, пожимая плечами, как будто в этом нет ничего особенного. - Но это больше не имеет значения. Теперь у нас есть самолет, верно? Я наконец-то могу отправиться домой.