Чтение онлайн

Ночевавшие в ней люди уже куда-то ушли. Спала только старуха, которая ночью дежурила у огня. Ее сменила теперь маленькая девочка, с любопытством глядевшая на растянувшегося рядом с ней Дозора.

Было видно, что пещеру специально приспосабливали для жилья. Пол был гладко выровнен скребками, вдоль стен стояли, вместо скамеек, пожелтевшие челюсти мамонта. Слева от входа, на освещенном солнцем месте, находилось подобие стола, выложенного из каменных плит, плотно подогнанных друг к другу. На нем лежали мелкие предметы из кости и рога, назначение которых детям трудно было определить. В углу стояло несколько берцовых костей животных, их отверстия были заткнуты мохом. Повидимому, в них что-то хранилось. Наконец, Вася увидел небольшую деревянную дощечку с множеством круглых ямочек, слегка обугленных по краям, а рядом палочку с закругленным и также обугленным концом.

— Вот они, первобытные спички, — обрадовался мальчик и только хотел взять в руки заинтересовавшие его предметы, чтоб рассмотреть хорошенько, как в пещеру вошел подросток.

Он дружелюбно улыбнулся, показав ровные белые зубки, и сказал:

— Мужчины готовят праздник бизона. Праздник — это очень хорошо… Пойдем смотреть!

— Как тебя зовут? — спросил Вася.

— Угишти.

— А меня Вася. Ну, будем знакомы, Угишти! — и Вася крепко пожал руку мальчику, удивленному непривычным приветствием.

— Ну, что ж! Пойдемте, посмотрим на бизоний праздник, — предложил Вася Валерику и Кюльжан.

Но девочка решительно запротестовала: ей не хотелось показаться на людях, да еще в праздник, «в таком виде». Она расплакалась, а мальчики совершенно растерялись. К их счастью, проснулась старуха. С минуту она прислушивалась к разговору детей, затем молча достала из углубления в стене несколько маленьких, пушистых шкурок и ловко задрапировала ими Кюльжан. Затем взяла со «стола» кремневую вещицу, оказавшуюся проколкой, и, действуя ею, как шилом, проделала в краях шкурок несколько отверстий. При помощи иглы, выточенной из заячьей кости, скрепила шкурки сухожилиями животных. Теперь Кюльжан оказалась в оригинальном меховом наряде.

— Спасибо, милая бабушка, — воскликнула девочка, обняв старуху.

В ответ на эту ласку та сняла со своей шеи и надела на Кюльжан связку бус из когтей птиц и зубов зверей. Затем вытащила моховую затычку из берцовой кости и высыпала в большую раковину какойто порошок вроде красной охры. Из другой кости добавила немного мозга и, растерев порошок отростком рога, сделала знак приблизиться. Дети доверчиво подошли.

К ужасу Васи, старуха всем им, начиная с Кюльжан и кончая Угишти, начертила какието знаки, на лбу и щеках. Угишти отнесся к этой операции спокойно и по окончании ее повторил приглашение на праздник. Выйдя из пещеры, Вася и Валерик без смеха не могли смотреть друг на друга.

— Я сейчас сотру краску, — сказал Вася, как только они отошли подальше. Но Угишти решительно запротестовал против попытки Васи стереть знаки на лице.

— Нельзя! — сказал он испуганно. — Это родовой знак. Сотрешь - большая беда будет всему роду…

Мальчики уныло покорились.

— Нельзя обижать людей, которые так хорошо нас приняли, — пояснил Вася Валерику. — И я думаю, что эта краска сама скоро слезет. Стоит только хорошенько вспотеть.

Обмениваясь такими замечаниями, они подошли к месту праздника. Это была большая поляна в чаще леса. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, освещали ее голубоватыми косыми снопами, рассыпались яркими пятнами на траве. В центре круга, образованного сидящими женщинами, детьми и стариками, плясали охотники. Их тела и лица были ярко разрисованы черными и красными узорами. У одного из танцующих на голову была одета бизонья маска с рогами. Остальные охотники, вооруженные камнями, делали вид, что преследуют «бизона». Тот ловко уклонялся от воображаемых ударов, и сам наступал на охотников, подражая повадкам могучего, злобного зверя.

Пляской управлял старик, накануне руководивший дележом мяса. В руках у него была большая дымящаяся головешка, которой он как бы дирижировал. Танцующие следили за направлением дыма и двигались все время за ним.

Наконец, изображающий бизона устал и сделал вид, что падает. Охотники, склонившись над ним, взмахнули костяными и кремневыми ножами. Кюльжан вскрикнула от страха и схватила Васю за руку. Но «бизон» остался невредим. Отойдя в сторону, он снял маску и вытер пот, обильно струившийся по его лицу. Маску сейчас же надел другой охотник, и танец возобновился с новой силой. Прошел час, два, три… Танец все продолжался.

— Когда это кончится? — спросил тихо Вася увлеченного зрелищем Угишти.

— Несколько раз придет и уйдет солнце — тогда кончится, — ответил тот. — Мужчины будут танцевать до другой охоты, пока есть мясо.

Людям, к которым попали Вася, Валерик и Кюльжан, изменило охотничье счастье.

Впрочем, Вася прекрасно понимал, что «счастье» тут было ни при чем. Добыча крупного зверя с таким оружием, которое было у первобытных людей, являлось редким случаем. Недаром она воспринималась всем населением пещеры, как великий праздник.

Из рассказов Угишти Вася узнал, что охотникам требуется много времени и труда для того, чтобы выследить зверя, изучить его повадки, любимые тропы, по которым он ходит на водопой. Много времени и сил уходит на устройство ямы, которую надо было вырыть за короткое время, — от водопоя до водопоя животного, — и не только вырыть, но и замаскировать ее ветками и дерном. Не только одному, но и двум — трем человекам сделать это при помощи своих примитивных орудий было не под силу. Поэтому люди шли на охоту большими коллективами.

Даже когда зверь попадал в приготовленную для него ловушку, убить его было не простым делом. Наконечники копий часто ломались о массивную тушу. Большие камни, обделанные в виде треугольника, для нанесения удара, нелегко было поднять. Охота здесь являлась не развлечением, а тяжелым физическим трудом. В случае удачи люди были сыты всего несколько дней, так как каждый член рода имел право на свою долю, независимо от пола и возраста.

Но удачи в последнее время не было, и люди голодали. Как обычно, женщины и дети целыми днями бродили по лесу в поисках кореньев, диких плодов, желудей и ягод. Приносимое ими моментально съедалось.

Вася чувствовал себя донельзя скверно. Не только потому, что был постоянно голоден, так же как и все обитатели пещеры, но и потому, что женщины ежечасно донимали его мольбами послать им еще хорошую охоту. Чтобы умилостивить «капризное божество», старуха сшила одежды из лучших шкурок и Васе, и Валерику. Мальчики мучились сознанием своего бессилия. Положение становилось невыносимым, и дети решили бежать, но помешал неожиданный случай.

Это произошло в один из самых обычных дней, когда в пещере оставались только старики, женщины и дети. Охотники где-то бродили в тщетных поисках зверя. Женщины плели корзины из молодых побегов ивы, принесенных ребятишками. Корзины им были нужны для запаса на предстоящую зиму желудей, которые в дни неудачной охоты часто были их единственной пищей. Старейший на этот раз не пошел с охотниками и, чтобы не сидеть без дела, отделывал на каменном столе листовидный наконечник копья из кремня.

Старухе было совсем плохо. Она лежала у костра и, несмотря на покрывающие ее шкуры, дрожала от холода. Кюльжан не отходила от доброй бабушки и то растирала ее ледяные руки, то прикладывала к ее ногам нагретые в очаге камни. Вася и Валерик мрачно наблюдали за этой картиной. Отощавший Дозор дремал, жалобно поскуливая во сне.

Бесшумно вошли в пещеру охотники, вернувшиеся после очередных неудачных поисков. Избегая взглядов женщин, они сразу же подсели к старейшему и стали с ним тихо о чем-то совещаться. Как ни старался Вася узнать, о чем идет речь, он не мог разобрать ни одного слова из их разговора. Старейший отложил свою работу и внимательно слушал охотников, покачивая седой головой. Видимо, он колебался, но охотники настаивали, и он, встав, протянул руку к своему посоху, который брал только в торжественных случаях.