Чтение онлайн

Вот идет он в поисках своих через аграхары [409] , деревни и города и дошел в странствиях однажды, когда уже смеркалось, до леса› в котором были большие и густые деревья. Решил он провести там ночь, поел плодов лесных, попил воды и, чтобы дев; тигр или какой другой зверь не потревожил, забрался на дерево. А-сон не шел к нему, и ночью увидел он, что под деревом под началом великой Нараяни собрались Великие Матери [410] и каждая из них принесла с собой угощение и стали ждать они прихода Бхайравы.

«Почему это Бхайрава долго не идет?» — спросили Матери у Нараяни, а та только рассмеялась и ничего им не ответила. Стали они просить Нараяни, чтобы та рассказала им, в чем дело, и она молвила: «Хоть стыдное это дело, но расскажу я вам, подруги! Есть здесь в городе Сурапуре [411] раджа, которого зовут Сурасена, а у него есть очень красивая дочь, и зовут ее Видьядхари. Хотел отец выдать ее замуж, и довелось ему услышать, что у раджи Вималы есть равный ей по красоте сын, которого нарекли Прабхакарой. А раджа Вимала хотел сына женить и слышал, что у Сурасены есть дочь и равна она по красоте его сыну. Вот и послал Вимала посла к Сурапуре просить дочь того в жены своему сыну. Так и выдал Сурасена Видьядхари за сына Вималы Прабхакару и дал за ней небывало богатое приданое.

Вот прибыла Видьядхари в город к свекру и вошла в спальный покой к мужу, но провела она ту ночь без радости и ласки и увидела, что достался ей в супруги немощный мужчина. «О, горе мне! Убили меня! Достался мне в мужья евнух!» — причитала она и в таких сетованиях провела ту ночь, а когда рассвело, написала письмо отцу и послала, а было там сказано вот что: «Как это ты, не разузнав как следует, отдал меня в жены евнуху!» Прочел ее письмо отец и закричал: «Обманул меня Вимала!» Распалился оттого гневом и послал ему собственноручное послание: «Как смел ты сына своего немощного в мужья моей дочери прочить! Берегись, пожнешь ты плод своего злодейства! Я сам приду и тебя убью!» Стал Вимала с министрами над этим письмом размышлять, и знали они, что Сурасену им не одолеть, и никакого выхода найти не могли. И сказал тогда Вимале его министр Пингаладатта: «Есть, божественный, одно-единственное средство, и его нужно ради благополучия применить. Знаю я якшу, которого зовут Стхулаширас, и знаю, как вызвать его и какой мантрой от него можно получить желаемое. С помощью этой мантры нужно тебе его вызвать и ублажить, и попросить для сына мужскую силу. Вот и уладится дело!» Так посоветовал министр, и царь, узнав от него мантру, вызвал якшу и попросил у него для сына что нужно. Согласился якша и тотчас наградил Прабхакару мужской силой, и стал тот настоящим мужем, а. якша стал евнухом.

Убедилась Видьядхари, что стал Прабхакара настоящим мужчиной, и вкусила с ним супружеского счастья, и подумала: «Ошиблась я в гневе, поспешила зря. Вовсе не евнух мой муж! Настоящий он мужчина, и нечего тут переделывать!» Устыдилась она своей ошибки, и, чтобы успокоить отца, написала она ему другое письмо и послала его.

Узнал про эту историю Бхайрава и разгневался, велел привести Стхулашираса и проклял его: «Отдал ты свою мужскую силу и навсегда будешь евнухом, а Прабхакара всегда будет мужчиной». Поэтому якша теперь в горе, а Прабхакара счастлив, раз стал он настоящим мужчиной. Из-за этого-то дела Бхайрава и задержался, но теперь, верно, уже скоро пожалует». И пока кончала Нараяни рассказывать это Великим Матерям, тут и сам Бхайрава явился в образе Вишну. Угостили его Матери, отведал он их угощения и стал с ними плясать танец тандава [412] . Вот что видел Чандрасвамин, сидя на дереве. Смотрел он, смотрел и заметил одну служанку Нараяни, а та тоже его заметила, и оба они друг другу понравились. Нараяни проведала об их чувствах, и, когда Бхайрава и Матери унеслись, велела она Чандрасвамину, все сидевшему на дереве, спуститься. Когда же сошел он вниз, спросила она его и свою служанку: «Вы что, действительно друг другу понравились?» «Истинно, божественная!» — ответили они, и тогда оставила свой гнев богиня и сказала Чандрасвамину: «По правде сказали, и я вами довольна и не прокляну вас. Отдаю я тебе эту служанку, и да будете вы оба счастливы!» Услышав эти слова, ответил ей брахман: «Хотя и нестойко сердце мое, но никогда не трону я чужой жены. Хоть нестойкость — природа сердца, но должно избегать телесного греха!» Когда кончил он говорить, молвила богиня стойкому брахману: «Довольна я тобой, и вот тебе награда — скоро найдешь ты и сына и дочь. Вот тебе неувядающий лотос, исцеляющий от яда и прочих бед». Дала она ему цветок и исчезла вместе со своими служанками. Он же, получив лотос, скоротал ночь, и отправился утром в путь, и после скитаний дошел до города Тарапура.

А как раз там его сын Махипала и его дочь жили в доме министра брахмана Анантасвамина. Когда достиг Чандрасвамин этого города, пошел он еды попросить в дом Анантасвамина, сел у порога и, зная, что тот гостеприимен, стал читать нараспев веды. А министр послал слуг разузнать кто да что, да в дом ввести, и, увидав, что это ученый человек, пригласил его к своей трапезе, а когда получил Чандрасвамин приглашение, пошел он омыться в пруду, грехи уносящему, имя которому Анантахрада. Когда же, омывшись, возвращается Чандрасвамин, то слышит, как в городе раздаются крики: «Хай! Хай! Горе!»

Спросил он, что случилось, и так сказали ему какие-то люди: «Живет здесь брахманский сын Махипала, найденный в лесу купцом Сартхадхарой, ходящим в дальние страны с караваном; заметил у них добрые приметы министр Анантасвамин, долго просил купца отдать детей и, наконец упросив, привез их сюда. Был он бездетен и детей усыновил, и они полюбили его. И царю Тараварману полюбился добродетельный мальчик, да вот сегодня укусила его черная змея, и поэтому-то в городе такой плач и стон». Выслушав это, подумал брахман про себя: «Да ведь это мой сын!» — и тотчас же поспешил в дом министра. Там увидел он окруженного всеми мальчика, и узнал своего сына, и обрадовался, взял лотос неувядающий, подаренный ему богиней, и поднес к носу Махипалы, и от благоухания цветка вышел весь яд и очнулся Махипала, словно бы от сна, и для всех в том городе — от раджи до последнего человека — был большой праздник. Посчитав Чандрасвамина за воплощение божества, и Анантасвамин, и горожане, и сам царь одарили его всякими сокровищами.

Остался он жить в доме министра и был счастлив, любуясь сыном Махипалой и дочкой Чандравати, и они, хоть узнали друг друга все трое, радовались молча — мудрые не предаются без надобности внешним проявлениям чувств. А потом царь Тараварман, очень довольный добродетелями Махипалы, отдал ему в жены дочь свою Бандхумати и еще половину своего царства и полностью поручил ему все дела правления, так как других детей у него не было. Махипала же, получив царство, объявил, что настоящий его отец Чандрасвамин, сестру выдал замуж и счастливо зажил.

Однажды сказал ему Чандрасвамин: «Давай поедем на родину, привезем твою мать. Верно, думает она, узнав, что ты царем стал: «Как же он меня позабыл?!» И — чего доброго! — может она, истосковавшаяся по сыну, проклясть тебя. А уж кого отец и мать проклянут, тому счастья не видать. Послушай-ка, расскажу я тебе

В городе Дхавала [413] жил купеческий сын Чакра, и однажды отправился он вопреки желанию отца и матери торговать на Золотые острова. Вот торгует он уже пять лет и денег множество нажил, и отправился он через океан на корабле, груженном драгоценными камнями, и уже совсем мало оставалось плыть, как вдруг взревел буйный ветер, обрушился ливень и заходили яростные волны, словно бы хотел океан разбить этот корабль при мысли: «Вот тот, кто пренебрег родительским советом!» Кого волны унесли, кого морские чудища сожрали, а Чакру еле живого вынесло на берег. Беспомощный и беззащитный, заснул он, и увидел во сне купеческий сын некоего мужа ужасного вида, держащего в руке веревку с петлей. Накинул он Чакре на шею веревку и привел его во дворец, где на троне сидел некто, и тот повелел человеку с веревкой посадить купеческого сына в клетку, сделанную из железа. Сидя в этой клетке, увидел Чакра другого несчастного, всю ночь мучившегося от раскаленного железного обруча, надетого ему на голову.

Спросил он его: «Кто ты и из-за какого несчастья и каким образом ты живешь в таких муках?» И отвечал тот ему: «Имя мое Кхадга, и я купеческий сын. Не сделал я так, как родители мне велели, и, гневные, прокляли они меня: «Словно железным обручем раскаленным мучает наши головы твое непослушание. Так пусть же, злосчастный, на тебя падет такая же мука!» После этих слов увидели они, что я заплакал, и сказали: «Не плачь! Только месяц будет тебе такая мука!»

Провел я, горемычный, тот день лежа, как убитый, а когда пришла ночь, увидел я, словно бы сквозь сон, что пришел страшный человек, и взял он меня, и посадил в железную клетку, и надел мне на голову пылающий железный обруч. Вот что случилось со мной, проклятым родителями. Терзает меня страшная мука, но жизнь не покидает меня. Хоть и кончился сегодня месяц, назначенный проклятием, но не оставляет меня эта мука».

И с состраданием Чакра сказал Кхадге: «И я не послушался родительского слова, и прокляли они меня: «Все погибнет, что ты добудешь!» — и поэтому все, что нажил я на Золотом острове, поглотил океан. Вот что со мной случилось. Что мне теперь в жизни? Надень мне на голову, Кхадга, обруч, и да кончится проклятие, тяготевшее над тобой». Только промолвил это Чакра, как с небес голос раздался: «Свободен ты, Кхадга! Возложи этот обруч на голову Чакре!» И Кхадга, избавившись от обруча и возложив его на голову Чакре, какой-то незримой силой был перенесен в отцовский дом и стал там жить, не преступая родительских наставлений.

Чакра же, приняв на голову обруч, молвил: «Пусть крутится этот обруч на моей голове, пока не истощатся грехи всех грешников на земле!» Когда сказал это твердый в добродетели Чакра, то боги, на небесах живущие, осыпали его цветами и сказали: «Хорошо, хорошо, добродетельный! Твоим состраданием к другим искуплен твой грех. Ступай теперь, и да не истощится никогда твое богатство». Так боги сказали свое слово, и тотчас же слетел с головы Чакры железный обруч, словно его и не было, а потом спустился с небес юный видьядхар и отдал ему посланную обрадованным Индрой кучу камней самоцветных цены несметной, посадил Чакру к себе на колени и прямехонько доставил его в город Дхавалу, а сам ушел как пришел. Чакра, вернувшись к родителям, радостно встретился с родичами, и все, что случилось с ним, рассказал, и стал там жить, твердый в своей вере.