Чтение онлайн

Фалькон на миг задумался, как ему поступить. Чанг, вошедший в пустое стойло, воскликнул:

— Эти воры — французы, ваша светлость!

— Откуда ты знаешь? — резко спросил маркиз.

Чанг показал веревку, которую грабители сняли с лодыжек Эльмины.

— Во французских конюшнях обычно завязывают узлы именно таким образом, ваша светлость. Англичане так не делают!

Маркиз обернулся к Хагсону.

— Как давно твой сын видел уходящих людей?

— Не так давно, ваша светлость. Не больше десяти минут назад.

— Седлай Самсона!

Приказ прозвучал в конюшне подобно выстрелу. Пока маркиз говорил, Чанг побежал к следующему стойлу и начал седлать другую лошадь.

Он сделал все так стремительно, что оказался во дворе прежде, чем Хагсон подвел оседланного Самсона к маркизу и тот вскочил в седло.

— Бери своих людей, Хагсон, троих, — велел он, пришпоривая коня, — и следуй за мной!

Он, как и Чанг, понимал: если воры имели намерение сбыть кобылу во Франции, то они поскакали в ближайший порт на южном побережье.

Видимо, они проедут через парк по трассе для галопа и далее в долину, где маркиз устраивал скачки с препятствиями.

Зная, каких лошадей украли воры, он рассчитывал, что Самсон будет в состоянии настигнуть их.

Кроме того, похитители везли Эльмину, хотя больно было об этом думать.

Похоже, она застала их за кражей. И скорее всего, оглушив ее, как и дежурных конюхов, они захватили девушку с собой.

Он представлял, какой ужас она должна была испытывать, но больше всего страшило, что воры могли ее ранить или даже убить.

Маркиза не покидало чувство, что, если потеряет Эльмину, он лишится чего-то столь драгоценного, уникального и необычного, что никто и ничто не сможет когда-либо возместить такую потерю.

«Как я мог допустить это?» — терзал он себя. Ему следовало все предвидеть, а не проявлять такую непростительную небрежность.

Ведь после газетной шумихи вокруг его приобретения арабская кобыла становилась объектом особого внимания со стороны его соперников по скачкам.

Это казалось невероятным, но теперь, когда он думал о случившемся, ему вспоминались подобные истории, происходившие пусть и не со столь важными персонами, как он.

Цыгане воровали лошадей и изменяли их внешний вид, дабы обмануть покупателей и публику.

Этих лошадей бывало записывали в забегах как новичков и ставили на них значительно больше чем на скачках, где те побеждали прежде.

Но он не мог припомнить, когда последний раз владелец, занимавший такое же положение в обществе, терял бы лошадь, столь великолепную или столь ценную, как Шалом.

Он приходил в ярость от мысли, что история эта будет вынесена в заголовки газет, популярных среди любителей скачек.

Но все это теряло свою важность в сравнении с пропажей Эльмины.

Главное сейчас — найти Эльмину и вырвать ее из рук злоумышленников.

Они достигли границы парка, и, когда выехали на трассу для галопа, маркиз послал Самсона вперед, хотя огромный жеребец и не нуждался ни в каком посыле.

Следовало наверстать упущенное время, но Фалькона очень интересовало, о чем думает Чанг, едущий позади него.

Сомнений не было — Эльмина призывала его на помощь концентрацией мысли, чему ее научили на уроках карате.

«Черт возьми! — все больше свирепел маркиз. — Я убью этих дьяволов за то, что они с ней сделали!»

Эльмине было крайне сложно ехать вниз по склону, начинавшемуся сразу за трассой для галопа.

Так как руки ее были связаны, она с трудом ухитрялась держаться в седле, сжимая коленями круп лошади, но ей совсем не удавалось не клониться всем телом вперед.

Только рука Берта, придерживавшая ее за пояс, спасала от удара лицом о шею лошади или падения из седла.

Берт то ослаблял захват, то грубо дергал ее назад, причиняя боль.

Когда они подъехали к низине, он сказал:

— Так не может больше продолжаться! Если хочешь тащить эту женщину с собою, сажай ее на свою лошадь!

Никто ему не ответил, и он добавил:

— Из-за нее мы едем медленнее, а это небезопасно.

— Они нас не поймают! — заявил Эйб.

— Еще бы! — вскричал Берт. — Но было бы лучше прикончить ее. Ведь ты же захватил с собой пистолет!

Он сделал движение, словно хотел попридержать лошадь.

— Не здесь, ты, дурак! — одернул его Эйб. — Впереди река, через нее мы переправлялись по пути сюда. Можно сбросить ее тело там, и, десять к одному, они не найдут ее до того, как мы уйдем в море.

— Хорошая мысль! — кивнул Берт,

С этими словами он послал свою лошадь вперед, хотя они уже и так ехали быстро, и Эльмина подумала, что ее последняя надежда умерла.

Она не пыталась ни кричать, ни сопротивляться, так как знала: все ее мысли должны быть сконцентрированы на обращении к маркизу и Чангу — она предупреждала их, что попала в беду.

Теперь она знала — они найдут ее мертвой.

Будет ли маркиз сожалеть о ее смерти или сразу найдет утешение в объятиях леди Карстэйрс и забудет свою злополучную жену?

«Спасите меня! Спасите меня!» — молча взывала она, понимая, что, как бы громко ни закричала, ее крик заглушит толстая попона.

Она вспомнила речной поток в низине, где маркиз проводил скачки с препятствиями.

Хотя вода зимой стояла здесь высоко, в это время года река так мелела, что едва прикроет ее тело, и первый же путник, пересекающий поток, легко заметит его, плывущее по воде.

Но к тому времени она будет уже мертва — какая тут польза от ее обнаружения!

Вновь она отчаянно взмолилась, чтобы маркиз пришел ей на помощь.

«Я люблю вас! Люблю! — кричало ее сердце. — Теперь вы никогда и не узнаете ни о моей любви… ни о том, как все эти годы я думала и мечтала только о вас!..»

Потом она стала убеждать себя, что, даже если б он и знал обо всем, для него ее чувства ничего не значат.

Ну почему она возводила барьеры между собой и мужем!

По крайней мере могла бы позволить ему поцеловать себя хоть однажды!

Тогда сейчас, перед смертью, ей было бы о чем вспомнить.

Она почувствовала, как лошадь под ней сбавила ход.