Чтение онлайн

По просьбе девушки, Вова медленно поехал по узкой улочке.

— Справа расположено древнее кладбище, ему более двух тысяч лет. Здесь вы увидите камни с изображениями, заросшие мхом, в глубине есть часовни и, вероятно, фамильные захоронения. Где-то рядом проходила крепостная стена, ведь кладбища всегда находились за городской чертой.

Вова остановил машину на стоянке.

— Вагаршапат до принятия христианства являлся столицей Армении. Наши цари любили строить города и называть их своими именами: Тигранакерт, Арташат. Вагаршапат построили на месте поселения Вардкесаван — он тоже носил имя царя. На этой территории стоял царский дворец и находилось капище. Григорий Просветитель в 302 году над языческим капищем построил Кафедральный собор, — рассказывала Сона, шагая по дороге к церкви. — Григорию приснился сон, в котором сам Иисус указал место будущего храма, поэтому первый епископ назвал церковь: Эчмиадзин (‘эч-миа-дзин’ — сошествие единородного — арм.).

Мимо них быстрым шагом прошла группа туристов.

— Они говорят на языке моей Катерины, — удивился Лео, — вы говорите по-другому. Почему?

— Есть две причины, — Сона замедлила шаги, — первая: турки около ста лет назад начали истреблять наш народ, желая очистить Армению от армян.

Голос Соны напрягся, Лео остановился и взял ее за руку.

— Мне Катерина рассказывала о зверствах турок, — с сочувствием произнес Лео.

— Но в тот раз они истребили полтора миллиона человек в Западной Армении, а Восточная Армения, сохранилась благодаря храбрости таких людей как Даниэль Бек-Пирумов. Армянская армия в основном состояла из стариков, юнцов, крестьян, мастеровых и священников, вооруженных вилами и ножами. Страшные события начались весной. Ты видел реку Аракс — она была полноводной, люди бросались в воду, пытаясь переплыть, чтобы добраться сюда. Река несла трупы. Девушки бросались со скал в пропасти, чтобы не достаться насильникам. Такое читать невозможно, тем более стать свидетелем или жертвой подобных преступлений, — у нее в глазах стояли слезы.

— Ты очень впечатлительна, успокойся, бедствие случилось давно, — Лео сжал ее руку. — Совсем не умеешь скрывать эмоции. Твое лицо, как зеркало души. Объясни вторую причину.

Взволнованная рассказом Сона глубоко вздохнула, бархатный голос Лео успокоил, она справилась с волнением и продолжила:

— Кто мог, бежал в другие страны, спасшиеся люди сохранили свой язык. Эта часть страны вошла в состав империи. У нас стали вводить иные правила в грамматике и придумывать новые слова. Так что теперь я мало понимаю прежнюю речь, только, когда читаю мысли.

Со стороны казалось ничего особенного не происходит — гость спросил, Сона объясняет. Но для Вовы всё выглядело по-другому: он видел, как Лео смотрел на нее — взор живописца обволакивал девушку, обнимал, ласкал. Она словно купалась в нежном взгляде, вся светилась, радуясь каждому кивку головы.

«Оставить их и уйти? Им так будет лучше, а мне? Я хочу быть рядом с ней, — Вова тяжело вздохнул. — Нет, нужно набраться терпения, она обязательно обратит на меня внимание, а пока Лео гость. Откуда взялся художник? Он, как фокусник, появился вдруг, ниоткуда».

Занятый мыслями, Вова не заметил, как они вошли в собор. Последовав примеру девушки, мужчины поставили свечи и зашли в музей.

— В серебряном сосуде раз в семь лет ‘варят миро’, — объясняла Сона, указав на большой пузатый изящный котел с крышкой с изображениями двенадцати апостолов по периметру. — Сосуд ставят во дворе на солнце в присутствии почетных гостей и верующих. Внутрь кладут сорок видов растений и оставляют там на сорок дней. Миро ‘варится’ без огня, его помешивают серебряной ‘рукой’, — она ткнула пальцем в экспонат музея, лежащий в низком стенде под стеклом, — тем самым благословляя ‘ароматное масло’. В конце в него вливают оставшееся старое миро.

Осмотрев музей, компания вышла из собора, погуляла по территории.

Решив отдохнуть, Сона подошла к скамье и села. Лео устроился рядом, достал бумагу и книжечку, стал что-то рисовать и записывать. Вова тоже сел на скамью, посидел немного, почувствовал себя лишним, встал и отошел в сторонку.

— У вашей церкви нет строгих правил, — заметил Лео, — внутрь храма входите в любой одежде, не покрываете голову, бродите в брюках.

— Хорошо, что мы зашли в храм в октябре, летом ты бы ужаснулся — девушки приходят в коротких платьях с оголенными руками и спиной.

— Что? — голос живописца стал суровым. — И ты тоже? Если вы таком виде заходите в церковь, что позволяете себе вне стен храма? Падение нравов! Я тебя здесь не оставлю, заберу с собой!

Не ожидая такой строгости от нежного и внимательного мужчины, Сона растерялась. Живо представила средневековую улицу, себя в длинном тяжелом сером платье, с воротником застегнутым наглухо до ушей — не видно рук, лишь носок туфли.

«Хорошо, просто так, как на экскурсии, прогуляться по городу, но жить там, узнать, что такое инквизиция. Ужас. Что тогда горело на площади, когда мы оттуда сбежали? или кто? Почему он мне ничего не объяснил?».

— У тебя богатое воображение, успокойся. Сейчас ты мне еще раз доказала насколько впечатлительна. Тебе бы картины писать, изображать то, что себе представила.

Наблюдая как легко и свободно движется карандаш по бумаге, как красиво и быстро появляется храм, Сона подумала: «Каждый штрих ложится на свое место, у меня такое великолепие не получится».

— Никогда не держала в руках краски и карандашом ничего не умею.

Вова подошел ближе, ему захотелось прислушаться к разговору. По строгому тону художника он решил, что они ругаются.

— Зато у тебя красивый голос, мне нравится, как ты поешь, — одобрительно кивнул Лео, продолжая рисовать.

«Они давно знакомы, а я о ней ничего не знаю», — загрустил Вова.

Группа туристов вышла из храма и направилась к воротам резиденции.

— Что там? Мы можем пойти туда? — Лео указал на здание.

— Там резиденция католикоса — главы нашей церкви. Возможно, у них назначена встреча или они идут в сокровищницу — самые дорогие экспонаты музея хранятся в том здании.

— Как легко управлять твоим страхом, — усмехнулся Лео, — минуту назад испугалась, а теперь почти успокоилась. Ты слишком доверчива, научись управлять эмоциями, чуть-чуть подумай, прежде чем реагировать.

Согласно кивнув, Сона встала и подошла к Вове.

— Интересно читать чужие мысли? — спросил парень.

— Нет, своих мыслей в голове полно, а тут еще и чужие глупости. Столько вокруг мусора и агрессии, кажется сидишь среди старух и слушаешь сплетни — кто с кем спал и что ел. Не люблю.

— Обними меня.

— Что с тобой? Мы во дворе храма.

— А той парочке можно?

Что-то ее обеспокоило, Сона посмотрела на опустевшую скамью.

— Где Лео?

— Я рядом, — сзади раздался строгий голос, — мы можем пойти еще куда-нибудь.

— Куда теперь? — спросил Вова.

— Храм Рипсиме, но сначала зайдем в магазин, мне нужно купить подарок.

Вова поехал по основной трассе, остановил машину возле магазинов. Сона повела живописца в сувенирный. Внутри скучали две продавщицы, которые очень оживились увидев Лео. Сона попросила показать красивый шарф, одиноко лежавший на витрине.

— Шарф бракованный, — лениво отказала продавщица.

— Другого шарфа нет?

— Нет, — резко ответила девушка и отошла подальше.