Чтение онлайн

Стивен часами разглядывал глобус, прокладывая в уме маршруты путешествий, которые мог бы однажды совершить. Он огорчал учителей математики, когда все уроки напролет рисовал в тетрадях карты. Стивен позволил себе мечтать, как в будущем окажется в числе тех, кто поможет Земле избежать экологической катастрофы. Обойти гипотезу Великого фильтра. Он представлял себе города, построенные под водой, и колонизацию далеких звезд. Для Стивена это не было научной фантастикой. Он видел в этом реальное будущее. Это было необходимо для перспективного планирования.

С шестнадцати лет Стивена все больше и больше злило то, что творится с миром. Он начал рассматривать терзающие его экзистенциальные проблемы через социальную призму и как-то написал в дневнике:

«Почему „жадность меньшинства перевешивает потребности большинства“? Похоже, это то, чем жила человеческая раса. Когда определенные люди или группы приобретают власть, они в конечном итоге начинают злоупотреблять ею… Власть – это разлагающий фактор, всякая власть в руках человека обязательно до определенной степени развращает его».

Во время долгих совместных прогулок по округе Стивен делился с Беном Уивером своими мыслями. Существование нищеты и пропасть между богатыми и бедными стали казаться ему невыносимыми. Оглядываясь назад, Бен задается вопросом, не натолкнуло ли Стивена на эти мысли постепенное осознание, что он сам происходит из бедной семьи.

– Я думаю, многие рассуждения о бедности пришли на ум Стивену из-за его отца, потому что тот просто не имел возможности найти постоянную работу и в семье постоянно не хватало денег.

Стивен рассуждал на эти темы, пока оба подростка бродили по полям или днями напролет сидели за компьютером Стивена и играли в стратегии, такие как Command and Conquer [5] и «Цивилизация».

– Мне всегда казалось, что для него существуют только абсолюты, – вспоминает Бен. – Был правильный ответ и неправильный ответ, а чего-то среднего между ними не существовало.

Беспокойство Стивена о судьбе человечества всегда казалось его другу искренним, но в то же время каким-то оторванным от реальности.

– Когда он говорил о таких проблемах, как бедность, то сочувствовал беднякам, но только на абстрактном уровне. Типа «это происходит, и это плохо». Но на личностном уровне он не очень-то был способен сопереживать другим. Он не мог общаться с людьми на этом уровне. Существовал некий эмоциональный барьер.

Что, на мой взгляд, необязательно соответствует истине. Возможно, Бену так показалось из-за того, как его друг выражал свои эмоции при личном общении, но тревога Стивена за тех, кому хуже, чем ему, выходит за рамки абстрактного. В блокноте на пружинке с красным переплетом семнадцатилетний Стивен написал прозаическое стихотворение о бездомном, который как-то вечером подошел к нему в Эксетере и попросил немного мелочи. Стивен описывает, как молча прошел мимо бездомного, но затем обернулся и увидел, что этот человек просит прохожих подать хоть что-то. Увидев эту сцену со стороны, Стивен пришел в ужас. Не только из-за трагичности ситуации, но и из-за собственного лицемерия, когда он просто опустил голову и прошел мимо протянутой руки.

«Какие надо иметь сердце и душу, чтобы отказать? Однако в спешке я поступил именно так, а ведь в моей сумке валялось много мелочи, денег. Почему я не остановился? Чувство вины терзает мое сердце даже сейчас. Молюсь, чтобы этот человек снова подошел ко мне».

Стивен пытался понять, как правильно поступить в подобных ситуациях – когда сталкиваешься с бедностью или с крайней нуждой. Он знал, что правильно давать деньги нуждающимся, но ему казалось, что это нельзя назвать идеальной помощью.

– У меня часто возникало чувство, будто я сделал что-то не так, например, если я не подал милостыню кому-то на улице, или дал мало, или не тому человеку, потому что, пройдя дальше по улице, замечал другого, кто больше нуждался в деньгах, – вспоминает Стивен.

Это неприятное чувство с годами так и не покинуло его. Если Стивен собирался по-настоящему что-то изменить, ему требовалось иметь больше денег, чем те, что у него были. Гораздо, гораздо больше.

Ночью 8 сентября 2007 года Стивен спал плохо, а когда проснулся утром – поморщился. Под левым глазом опухло и болело, а на подушке виднелось ржаво-красное пятно крови. Стивен сел, дотронулся до лица и быстро огляделся. Он находился в своей спальне в доме на Мэнстоун-авеню, в Сидмуте. С первого этажа долетали свист закипевшего чайника и приглушенное бормотание новостной радиостанции. Вспомнив события минувшего дня, Стивен упал обратно на постель, чувствуя сильный спазм в животе. Он потерпел неудачу. Он так долго строил планы, так верил в успех, но ему не удалось пробиться в банк через служебный вход, расположенный напротив публичной библиотеки Эксетера, а потом сбежать с сотнями тысяч фунтов, как было задумано. Да, у него получилось провернуть трюк с переодеванием в тайниках с одеждой и использовать поддельную бомбу, чтобы сбежать от полиции. Но курьер, на которого он пытался напасть из засады, сумел отобрать травматический пистолет и ловко рассек рукоятью щеку Стивена, а это означало, что у полиции есть образец его ДНК. Стивен готов был заплакать от разочарования. Та же кровь, что покрывала его наволочку, могла сейчас находиться в лаборатории судебной экспертизы. Образец проанализируют и внесут в полицейскую базу данных. Дамоклов меч нависнет над Стивеном навеки.

Все это ужасало Стивена, он будто видел со стороны, как подходит к Биру с пугачом, и испытывал тошноту. Он не хотел этого делать, но чувствовал себя обязанным, как те молодые люди, которые добровольно отправляются на войну, потому что не смогут простить себе, если поступят иначе.

– Я чувствовал, что это мой долг, – говорит Стивен. – Как будто… не знаю, как это описать, но я чувствовал, что у меня есть обязательства. И что я подведу людей и себя тоже, если не сделаю этого. Вот так я рассуждал.

Стивен сказал себе, что сейчас ему нельзя сбрасывать темп. Вот почему в тот же день, когда на часах было 21.15, Стивен ворвался в отделение букмекерских контор «Лэдброкс», расположенное на Саут-стрит в центре Эксетера. Он вошел через заднюю дверь, которая выходила на глухую улочку. Стивен знал, что эта дверь используется, чтобы посетители могли попасть в уличный туалет.

Он толкнул дверь и направился через пустое помещение к двум удивленным мужчинам-сотрудникам, которые подсчитывали выручку перед закрытием. Стивен швырнул маленький твердый предмет в стену позади мужчин, а затем быстро бросился к ним. На нем была черная балаклава, черная кожаная куртка и черные перчатки. В руках он держал боевой нож и молоток. Стивен закричал на сотрудников, приказывая опустошить кассу. Он заставил помощника менеджера филиала наполнить его рюкзак наличными, а потом выскочил через ту же заднюю дверь. На все потребовалось примерно девяносто секунд.

Стивен шел быстрым шагом. Стоял субботний вечер, уже смеркалось, и улицы были полны людей, идущих в пабы и рестораны. Компании молодых мужчин и женщин громко переговаривались между собой и смеялись. Стивен бросился прочь из района, где находились букмекерские конторы, в сад, примыкающий к жилым кварталам. Как и накануне, он заранее подготовил тайники с одеждой. Уличные фонари отбрасывали тусклый свет, но было достаточно темно и тихо, чтобы Стивен мог незаметно переодеться. Возвращаясь через Эксетер, он пытался выровнять дыхание и не отрывал глаз от земли. Крики подвыпивших гуляк и развеселая музыка, гремящая со всех сторон из пабов, били ему по ушам. Но Стивен глубоко вздохнул и стал ждать автобуса на остановке, невозмутимый и неприметный. Через час он был дома. Его родители спали. В своей комнате Стивен достал из рюкзака деньги и пересчитал их. Он украл ровно 886 фунтов стерлингов. Стивен убрал купюры в большой конверт, который позже собирался спрятать на дереве. Потом он забрался в постель и заснул.