Чтение онлайн

– Выходите, капитан, - сказал пилот, открывая люк.
–  Не знаю почему, но вы мне симпатичны. На прощание хочу вам кое-что сказать. Никто не знает сколько у него жизней. Сегодня показалось - у меня последняя, а у вас теперь есть кое-что в запасе. Надеюсь, вы выпутаетесь. Понимаете, о чем я? Идите к своей девушке и будьте счастливы. Когда-то меня звали Дремиус. Не моё время. Пусть у вас всё будет хорошо.

Шпарин поднял голову и, обхватив затылок руками, смотрел на исчезающий в небе вертолет, пока тот не превратился в маленькую стрекозу. Навстречу этой стрекозе неслась другая. Несколько секунд, и они слились, превратились в пылающий яркий ком и ссыпались вниз огненным дождем.

«Как он сказал, „не моё время“? Надеюсь, моё наступит не скоро. Он знал, что произойдет. Определенно знал и дал мне шанс. Мы все здесь похожи на кукол, которых переставляют с места на место, дергают за веревочки, заставляя кривляться и верить, что они играют в настоящую жизнь. Кукловоды сидят на „Холме“. Листают чужие жизни, как книгу, вырывают страницы и вклеивают в неё листы, взятые из другой».

Шпарин снял берет и сунул за ремень.

«В столовую, навещу профессора! А где тополиный пух? Снова август?».

Шпарин миновал перевернутый кран, грузовик и увидел экстрасенса.

Экстрасенс, одетый в форму без погон, стоял у блестящего шара и с подозрительной периодичностью плевал на его поверхность. Смотрел, как шипит и испаряется слюна, и снова плевал.

– Здравствуйте, господин Маралов! Замечательное занятие вы себе нашли, Сергей Николаевич, этак вы скоро обезводитесь, - насмешливо сказал Шпарин, вспомнив настоящее имя экстрасенса.
–  От всей своей широкой души рад лицезреть вас живьем, а не в виде прозрачной субстанции. Где борода?

– Просыпаюсь вчера у себя в комнатке, чую что-то не так. Хвать за бороду, а её и нет, - простодушно ответил Маралов.
–  Так, легкая небритость. У вас, я наблюдаю, также большие изменения в лучшую сторону. Чему я тоже радуюсь от души. Рад, что вы живы и здоровы, в полной памяти и уме. Видел, как в вертолет залезли. Одно огорчает, попыточка ваша смыться не удалась, а я не так давно намекал вам, даже настаивал - нет выхода, останемся здесь навсегда. А вы, презрев мои увещевания, всё-таки попытались. Хорошо закончилось так, а не иначе. Порхала бы сейчас ваша душа в облаках.

– Я, грешным делом, увидев вас, с воодушевлением харкающего на этот круглый предмет, решил: «Всё, тронулся, слетел с катушек экстрасенс».

– Совсем наоборот. Невероятная ясность сознания. Помню перипетии некоторых прошлых превращений, что, сознаюсь, наблюдалось не часто. Одно хорошо - всегда возвращаюсь в своё тело. Хозяева «Холма» почему-то снова пощадили меня, да и вас, товарищ капитан, тоже.

Шпарин прошелся вокруг шара.

– Забавная вещица, но зачем на неё плевать?

– Провожу небольшой эксперимент. Там внутри кто-то есть. Полагаю, это какой-то контейнер. Смотри.

Маралов плюнул. Шар пыхнул розовым и слегка колыхнулся. Изнутри послышался слабый звук.

– Видишь? Реагирует даже на незначительное местное изменение температуры поверхности.

– Попробуй пописать.

– Экий ты шутник, Миша!
–  Маралов на мгновение задумался.
–  Увести на «Холм» для вскрытия не получилось. Пытались на месте сверлить, рубить, колотить, резать, ничего не выходит.

– Хочешь идейку услышать? Вода. Простая вода. Пригнать пожарную машину и обильно полить водой, если он так бурно реагирует на влагу. Обязательно что-нибудь произойдет.

– Не произойдёт. Это он на меня так реагирует. Кажется, там женщина. Я с ней пытаюсь установить связь, телепатически.

Шпарин внимательно посмотрел на Маралова и вздохнул.

– Я так и сказал майору: «Послушайте старого инженера, умники!». Но он махнул рукой и приказал больше ничего не предпринимать. Кстати, он тебя обыскался. Но я не сказал, что ты улетел. Об этом знал только я и та девушка, медсестра из госпиталя. Она вчера приходила сюда на плац ещё раз, вечером. Постояла, всплакнула и ушла.

– Кто обыскался? Древака? Он же с комиссией улетел на «Холм»! Ничего не понимаю. С Ингой я простился минут сорок назад.

– Миша, зачем мне врать? Ты отсутствовал почти сутки.

Шпарин схватился за подбородок.

«Щетина. Суточная. Я себя знаю. Брился сегодня утром. Значит сегодня это вчера или вчера это сегодня. Нормально дреманул в вертолете. Выспался. Если бы не вертолетный двойник и доброе сердце Дремиуса, где бы я сейчас был…».

Шпарин поведал Маралову про неудачный полет и ящики с копьями и мечами.

– Изощряются, как хотят, - согласился Маралов.
–  Бредятина отборнейшая, конечно, в диком, дурнейшем сне не придумать, но всё происходит именно так, как происходит и ничего с этим нам не поделать. Мы пленники.

– Ответы на «Холме», - сказал Шпарин.
–  Здесь никто ничего не скажет и на «Холм» просто так не попадешь. Надо как можно скорее выбраться отсюда в большой город, тогда станет ясно, что вообще происходит. И если там творится то же самое - нам точно крышка.

Шпарин не сдержался и сам плюнул на шар.

– Эх, связаться бы с нашими, вызвать авиацию и раздолбать тут всё к «ядрёной фене»!

– Неплохая мысль.

Маралов согнулся пополам.

Глядя на него, начал смеяться и Шпарин, сначала тихо, нервно, потом во весь голос, до слёз.

– Необходимо срочно принять сто грамм, - вытирая глаза, сказал он.
–  Иначе не выжить. И пообедать. Постоянно морят голодом, нехорошие владельцы зазеркалья.

– Офицерская столовая или моё скромное жилище? Тут недалеко от штаба есть примечательное заведение для господ офицеров и прочего персонала Базы. Называется «Пункт обеспечения продуктами». Ассортимент изумительный. Всё бесплатно, как при некогда постоянно обещаемом светлом будущем. Спиртное по талонам. Его же контрабандой привозят выезжающие на волю офицеры.

– В столовой орудует ультразлобный профессор. Режет людей, как скотину. Упырь от медицины превратился в повара. Но, возможно, его уже нет в живых. Я наслал на него порчу. Евпахов тоже перекрасился. В обычного врача. Не узнает. Если так, то память наши неизвестные хозяева оставляют своим подданным очень избирательно.

– Идем в бесплатную лавку?
–  обрадовался Маралов.
–  Надоело в одиночестве водку хлебать. У меня и талончики припасены. Разжился у сожителей по домику. После предыдущего светопреставления пропали и не вернулись. Теперь проживаю один.