Чтение онлайн

«Ну и ну», – подумал Володя, – «Что же это такое, в самом деле?»

Увидев Володю, вышедшего вместе с необычно одетым мальчиком, Витя и Петя вытаращили глаза. Если судить по Петькиным часам, оказалось, что Володя отсутствовал всего несколько минут!

Всей гурьбой вышли из церкви. Гроза пронеслась, вдалеке лишь виднелись всполохи.

– Разреши представить тебе, сказал Володя, – Виктора Воронова, – он повернулся к вихрастому бледнолицему мальчику, – и Петра Львова, – он указал на рыжего зеленоглазого мальчика.

Глаза у приятелей Володи округлились еще больше, когда они узнали о его необыкновенном путешествии во времени. Герберта Уэллса они тоже читали. Посыпались расспросы… То Коля, то Володя наперебой рассказывали изумленным мальчикам о необычном, фантастическом происшествии!

Коля подумал:

«Ну вот и помог Володе вернуться домой. А что теперь? Может быть, мне тоже пора возвращаться? Ведь неизвестно, сколько времени будет открыт портал. Что, если…?! Даже подумать страшно!».

Но коварный голос внутри него нашептывал:

«Еще чего! Попасть в начало XX-го века. История не по книгам! Кругом столько всего интересного!».

Но что делать дальше?

Володя с Петей и Витей решили, что родителям говорить ничего не будут. Коля остановится у Володиного дяди, Константина Петровича Барышева, отставного профессора Московского университета. Во время революционных событий 1905–1907 годов он поддержал своих студентов, отданных в солдаты за участие в противоправительственных митингах. А в 1911 году произошёл скандал, связанный с политикой тогдашнего Министра народного просвещения: дядя опять не смог остаться в стороне, и вместе с 30 профессорами вынужден был покинуть университет.

Жил дядя замкнуто и перебивался частными уроками, но не бедствовал: давал уроки, в основном потому, что любил свой предмет и тосковал по университету. Большую часть своего заработка он тратил на книги. Когда Володя надолго задерживался в библиотеке своего дяди, то иногда даже оставался у него на ночь. Родители не возражали, ведь от дома профессора до реального училища было гораздо ближе.

Дядя очень любил Володю, и, конечно, ему не откажет. Но что сказать дяде? Так ничего и не решив окончательно, в первую очередь новые приятели Коли подумали о том, что нужно его одеть в ученическую форму – меньше будет вопросов.

Недалеко от церкви, уже в Столешниковом переулке, увидели магазины готового платья. Толкнули дверь первой попавшейся лавки: «Кондратьев В. С. Готовое дамское, мужское и детское платье».

Зазвенел колокольчик. Навстречу вышел приказчик. Одет он был в пиджачный костюм темного цвета с крахмальным белым воротничком, волосы на пробор, прилизанные, за ухом карандаш.

– Чего прикажете-с, господа реалисты? – сказал он, покосившись на странно одетого Колю.

– Нам угодно одеть этого… – Володя помялся, не зная как представить Колю, – мальчика в ученическую форму реального училища. Недорогую, но хорошую.

Приказчик, посмотрев на реалистов, удивленно открыл глаза и сказал:

– А деньги у вас есть, молодые люди? – он указал на висевшую на стене табличку: «Продажа без запроса prix fixe. Образцы и иллюстрированные прейскуранты по первому требованию».

Коля показал кредитные билеты. В ту же секунду поведение приказчика изменилось и в нем появилась подобострастность:

– Одну минуточку-с, извольте-с, но… – он немного помялся, – прошу меня извинить-с. Форменного товара не держим-с. У нас первоклассный магазин статского готового платья, – приказчик глядел на огорченные лица мальчиков, – но я тот час же пошлю мальчика с запиской. У меня приятель служит приказчиком у «Мюра» [6] . Что-нибудь подберет из готового.

Приказчик оценил взглядом Колю и дописал размеры:

– На улице опять хорошая погода. Погуляйте пока, молодые люди. Мигом-с принесут!

Выйдя на улицу, Коля с любопытством огляделся. Все его здесь занимало! Еще бы! Это почище аттракционов! Как будто стал участником съемок исторического фильма. Да что там фильм: там все ненастоящее, а здесь! Он об этом раньше мог только мечтать!

На каждом доме у ворот висел двусторонний номерной фонарь синего цвета, указывающий название улицы, сокращенное название полицейской части и номера участка. У всех домов на улице были ворота.

– Их на ночь запирают, – пояснил Витя. На наружной стене у ворот домов были надписи: «Звонок к дворнику».

Ребята стали свидетелем сцены, как какие-то гимназисты устроили ложный трезвон. На звонок выбежал дворник и погрозил убегающим ребятам метлой, нещадно ругаясь.

Вот потеха! Мальчики от души посмеялись. Коле стало как-то легче на душе. Чего уж там – все-таки скребли кошки на душе, хотя он и виду не показывал.

– А здесь рядом, на Тверской улице, – сказал Петя, – есть палатка, в которой за перегородкой сидит большой страус, а к потолку подвешено огромное страусовое яйцо. Можно посмотреть всего за пятачок! Пойдем, сходим?

Но на Тверскую Коля идти наотрез отказался: «Подумаешь, страус! В зоопарке он еще и не то видел».

Сейчас его внимание привлекла картинка за окном, если судить по вывеске, магазин мануфактурного товара «Соколов И. И с сыновьями». Продавец за витриной работал с каким-то невероятным шиком: лихо подбрасывал кусок материи так, что он разматывался на лету и материал ложился волнами на прилавок. Обслуживал, видимо, привередливую покупательницу, которая нетерпеливо просила показать то один, то другой кусок материи. Было видно, что приказчик все показывал беспрекословно, с поклонами. Видимо, как и в магазине, из которого они только что вышли, с присказками: «чего прикажете-с», «извольте-с». Интересно здесь!

Шли по асфальтированному переулку дальше. Коля прочитал вывеску: магазин «Егор Леве. Торгуем натуральными французскими винами: Сен-Жюльен», «Марго», «Шато-Лафи» (старый, высший, самый превосходный), «Лангоран», «Сотерн», «Шабли», «Шато д’Икем», Лабри», «Вдова Клико», «Бургонское». Продажа сигар наивысшего качества».

«Надо же, какие красивые названия! Все искушения в одном месте», – подумал Коля.

В переулке вокруг магазинов медленно ходили гуськом друг за другом люди в серых кепи с рекламными транспарантами, надетыми на них спереди и сзади, а на домах висело множество самых разнообразных вывесок. Даже некоторые крыши домов были заставлены транспарантами.

Прошли мимо магазина «Бурдон Эмиль и Ко. Парфюмерный товар». В воздухе чувствовался легкий аромат духов и еще чего-то такого, Коля даже не мог сказать, чего именно, пожалуй, цветочного. Надпись на транспаранте рекламного агента, ходящего вокруг магазина, гласила: Товары для Дам и Господ. Мыло молодости для дам «Секреты красоты», парфюм и глицерин. Глицериновое мыло на березовом соке для нежности лица. Высшая награда от Парижской Всемирной Выставки в 1889 году. Духи «Персидская сирень», «Люби меня», «Испанская кожа». Одеколоны «Цикламен» и «Одор де Фемини», кремы, пудра «Белоснежка». Кремы от загара и веснушек «Метаморфоза», новое косметическое изобретение «Крем Венеры», заграничные румяна из лепестков роз. Имеется парфюм из самого Парижа превосходного качества. Стойкий чарующий запах.