Чтение онлайн

– Маленькая моя, родненькая, я тебя спасу! – бабушка бросилась к Нюсе.

Дедушка схватил Славика за ухо и повёл его закручивать кран.

– Так ты, значит, помогаешь, Шварценеггер из Жмеринки! Так ты огород поливаешь! Над животными издеваешься, негодяй! Я тебе покажу, где раки зимуют, – выкручивая парню ухо, приговаривал дедушка.

– Ой-ой-ой! Дядя Володя, пустите, я больше не буду!

– Я тебя приструню, – не смолкал дедушка, – я тебя в Жмеринку первой электричкой отправлю, не дожидаясь твоей мамы! Пороть тебя надо!

Тут в воспитательный процесс вмешалась бабушка:

– Пусти его, дед! А то ухо совсем оторвешь. Вон оно уже всё красное! Дай ему лучше метлу, пусть двор подметает. А Люба, мама его, через полчаса здесь будет, так что мучиться нам уже недолго осталось.

Дедушка, ругаясь и грозя всяческими карами, вручил Славику метлу и показал фронт работ, который тянулся от дома до летней кухни. Ещё надо было подмести дорожки, проложенные между грядок. Нюся спрыгнула с бабушкиных рук и пошла на солнышко вылизывать шёрстку.

На даче стало тихо-тихо, только «шик-шик! шур-шур!» – раздавался звук метлы. Бабушка вернулась на кухню готовить обед, а дедушка прилёг на шезлонг с газетой. До приезда Славиной мамы оставалось всего ничего. Вдруг раздался жуткий кошачий вопль: «МА-А-У!»

Задремавший было дедушка выронил из рук газету. Между картофельных грядок стоял Славик, весь мусор с рвением сметая на кошку. Нюсина влажная шёрстка покрылась равномерным слоем грязи. Окончательно проснувшись, дедушка бросился к Славику отнимать метлу. Между ними висела такая пелена пыли, что дедушка немедленно пожалел о том, что выбросил на помойку свой армейский противогаз образца семьдесят второго года. Но нужно было срочно спасать кошку, и он бросился в эту пелену. Когда через секунду пыль осела, стало видно всех троих. Одной рукой дед держал за шиворот чумазую кошку, другой – багровое ухо юного родственника.

– Немедленно отпустите ребёнка! – послышался за калиткой визгливый голос.

За калиткой громогласно надрывалась внезапно возникшая из пыли, словно демон из преисподней, толстая тётка.

– Мамочка приехала! – обрадовался Славик.

Нюська с перепугу взобралась деду на голову.

Мама Люба сгребла в охапку своего сыночка, который хитро и торжествующе поглядывал на дедушку.

– Вам не только дитёв, вам котов доверять нельзя! Ишь, животная ваша грязная какая! Анчутка просто!

А ты, сынок, собирайся, домой поедем. Я им кровиночку свою доверила, сыночка единственного, а они… – причитала Люба.

Дедушка от удивления и несправедливых обвинений молча открыл рот, не в силах указать мамаше на жуткое поведение её кровиночки.

Славик схватил со скамейки свой рюкзак, скорчил на прощание отвратительнейшую рожу и выскользнул за калитку.

– Жалко… – протянул дедушка.

– Чего жалко-то? – удивилась бабушка, которая наблюдала за всеми этими событиями с летней кухни. – Слава богу, что забрали этого изверга! После обеда купать Нюську в тазике пойду.

– Кроссовок жалко, – грустно сказал дедушка. – Твой Шварценеггер из Жмеринки в моих любимых кроссовках уехал.

Бабушка только руками развела. Нюся слезла, наконец, с дедушки и поползла под куст – приходить в себя.

Все стали заниматься своими делами, как будто никакого Славика и вовсе не было, но бедная Нюся не могла не размышлять о разнообразии человеческих особей: «И бывают же такие подлые мальчишки! Вот Маша у нас хорошая девочка, а этот так и норовит пакость какую учудить. Ни ума, ни благодарности. Всё-таки от воспитания очень многое зависит. Надеюсь, он в нашем доме больше никогда не появится».

У дедушки вдруг началась вторая молодость. Так вот, внезапно, ни с того ни с сего… Но вместо того чтобы заново начать ухаживать за бабушкой, дарить ей охапками цветы в шесть часов утра, петь под окном ночью серенады или хотя бы приносить щуку и сома с рыбалки, дедушка увлёкся НЛО – неопознанными летающими объектами.

Началось всё с того, что сосед дядя Витя по ошибке принес ему журнал «Современная уфология».

– Николаич, добрый день! – закричал однажды утром через калитку дядя Витя. – Вам тут медицинская литература пришла.

Дедушка в молодости подрабатывал на скорой помощи санитаром и в медицине немного разбирался. Он взял журнал в руки, покрутил его и сказал:

– И вовсе это не про медицину. Здесь про неопознанные объекты всякие и про лунатиков. Где ты его взял?

– Да почтальон наш принёс. Вот и адрес здесь ваш: улица Ленина, дом 8.

– Странно, – задумался дедушка. – Может, бабка моя сюрприз мне сделать хотела, вот и подписалась на этот журнал?

– Николаич, пока ты будешь разбираться то ли с бабкой, то ли с журналом, угости меня, чем бог послал, а то так есть хочется, что от жажды помираю.

– Ну и проныра ты, Виктор! Ладно, заходи уж.

Дедушка взял на руки Нюську, внимательно слушавшую их разговор, и они все вместе отправились на летнюю кухню. Там дедушка пустил кошку, налил ей молока, а соседа пригласил пить зелёный чай.

Дедушкина любовь к зелёному чаю продолжалась уже два месяца. Он покупал себе с пенсии разные сорта, смешивал их и с удовольствием дегустировал. Один раз он даже умудрился налить Нюське в её голубую мисочку не молоко, а чай. Кошке чай не понравился. Она долго отфыркивалась, разбрызгивая невкусную жидкость.

Дядя Витя никогда прежде не слышал о зелёном чае, потому что в сельский продмаг его ещё не завозили. Спросить у дедушки ему было неудобно. В его представлении зелёный чай заваривали из обычного черного байхового с добавлением зелёнки для придания нужного цвета. Дядя Витя не видел ничего плохого в использовании зелёнки в пищевых целях и потому молчал. Он не спеша стянул сапоги сорок седьмого размера, поставил их возле холодильника и достал из кармана старой стёганой фуфайки пакетик с махоркой.

Из щели в подвале на запах зелёного чая с мятой выполз Палыч. Вылез не целиком, только высунул голову. Ему было лень становиться невидимым. Хорошо, что все были на летней кухне, а то напугались бы до полусмерти.

«Трах-бабах, сидит баба на щах, восемь с половиной, вырос клюв орлиный! Какие вкусные запахи стоят, так к себе и манят. Если добавить шкуру лягушки, да ещё подорожник с опушки, будет отворотное зелье, от него такое похмелье! Вкуснотища ни дать ни взять, но им меня не понять!» – шептал Палыч.