Чтение онлайн

– Мама знает, куда ты и с кем?

– Ее нет дома, а дедушка разрешил и даже похвалил.

– Я заскочу к нему на секунду, - предупредил Андрей, но в это время тот сам показался из сеней; подслеповато щурясь, приблизился.

– Здрасьте, деда!
– первым поздоровался гость.

– Это ты, Андрюшка... А я сразу не понял, о каком Андроне речь. Тебя и не признать - так загорел да возмужал. Здравствуй, - подал он руку - Отчего не заходите?

Годы-невзгоды густо посеребрили голову, оставив нетронутыми лишь густые брови, из-под которых все еще молодо улыбались добрые голубые глаза. Под этим сызмалу знакомым взглядом Андрею стало неловко: вспомнил, что давно собирался, да так и не удосужился навестить уважаемого человека.

У старика было довольно необычное имя - Готлоб. Взрослые добавляли к нему слово "дед", а мальчишки звали просто Деда. От родителей Андрей знал, что Деда с дочерью, зятем и внуком Рудиком живет на хуторе Дальнем со дня основания здесь лет двенадцать тому назад его южной окраины. Эта смешанная (отец у Рудика русский), но очень дружная семья в числе других переселенцев из Ставрополья прибыла на Кубань накануне коллективизации. Вместе с казачьей беднотой создавали колхоз, назвав его "Путь вперед". Жизнь поначалу не заладилась: страшная голодовка 1933 года унесла многие жизни, особенно детские. Андрею, Рудику и еще четверым их сверстникам суждено было выжить.

Перед войной Деда несколько лет сторожил колхозный сад, и ребятам дозволялось приходить сюда "помогать". Веселое, счастливое было время! Фрукты, ягоды с весны и до поздней осени - ешь хоть лопни. А что за удовольствие носиться в догонялки, по-обезьяньи сигая со ствола на ствол, с ветки на ветку в высоких густых фундуках!

И после дружба его с ребятами не прекращалась: располагая свободным временем пенсионера, мастерил ребятам ивовые кубышки для рыбалки в лимане, раколовки (ерик кишел раками), научил многих вязать сетки. Если добавить к сказанному, что Деда любил ребят наравне с родным внуком, станет понятно, почему гость чувствовал себя смущенным.

– Собирались, Деда, да все как-то...
– произнес он виновато.

– А я, признаться, по вас крепко соскучился...

– Дедушка, мы, может, задержимся, - вернулась с пустым ведром Марта, так ты скажи маме, пусть не беспокоится, ладно?

– Скажу обязательно. Желаю успеха!

Последние слова сказаны были вдогонку, и ребята скрылись за калиткой. Сразу за нею - неширокая пыльная дорога вдоль всего хутора, за нею доцветающее подсолнуховое поле, за которым в плавнях - в камыши или даже в воду плеса - опустился на парашюте летчик. Жив ли еще? ранен и куда именно? эти и другие вопросы волновали и тревожили обоих спасателей.

– Лиман - это далеко отсюда?
– поинтересовалась Марта.

– С километр, не меньше. Токо вот где он приводнился...

– Хорошо, если б не приводнился, а приземлился бы на берегу.

– Рад бы ошибиться, да токо навряд: слишком хорошо знакомы эти места.

Сразу за двором, где дорога свернула в сторону балки, слева показался в подсолнухах проезд. Неширокий, но достаточно наторен: по весне возили сено. А прошлой ночью по нему протопало немало ботинок и конских копыт, которые основательно прибили сорную растительность. Свернув в него, Андрей предложил:

– Не возражаешь, если пробежимся? Хуть мы и сэкономили время, а чем скорее начнем искать, тем лучше.

Какое-то время она бежала с ним наравне, но недолго. Заметив, что отстает, притормозил и он.

– Ты че, уже и выдохлась? Дай руку, - предложил помощь.

– Не могу больше, сердце выскакивает... немножко передохнем.

Видя, что она и впрямь еле переводит дух, недовольства высказывать не стал, только заметил:

– А мне хуть бы что.

Зашагал рядом, помахивая сумкой и поглядывая в ее сторону. Марта, расстегнув спереди платья несколько пуговиц, подула в пазуху, достала оттуда носовой платок ("карман там у нее, что ли? "- подумал он) и стала промокать обильно выступившие росинки на разгоряченном лице.

Идти молча было как-то неприлично, но Андрей решительно не знал, о чем можно говорить с незнакомой девчонкой; молчала и она, тоже, возможно, находясь в подобном затруднении. Наконец, ему пришла на память сценка в терновничке, и он сказал:

– Петух у деда красивый... Ты заметила?

– Конечно! Тебе он тоже нравится?
– оживилась она.

– А то! Такого на всем хуторе поискать. А еще он смелый и вежливый. Видя, что она слушает заинтересованно и со вниманием, охотно продолжил найденную тему для разговора: - Я был зашел в терен, что напротив груши, карманы освободить. Ну, и он тут с курами в холодке... Делаю свое дело, вдруг слышу: "Куд-кудах!". Глядь, а он совсем рядом. Важно так посмотрел на меня, неначи вспоминает: где это я тебя видел? Хвост дугой, перья так и переливаются, будто райдуга после дождя...

– Надо говорить "радуга", без "и" краткого... Это он у тебя угощения просил, - пояснила Марта, улыбаясь; она тоже все дольше и смелее задерживала на собеседнике взгляд.
– Его научил выпрашивать дедушка, но он и другим проходу не дает. Стоит только мне во дворе присесть, тут как тут: "Куд-кудах, дай вкусненького!". И какой умница: возьмет из рук угощение - и сразу зовет подружек, сам никогда не съест. Настоящий рыцарь! Я его очень люблю.

– То-то он и обиделся, когда я уходил, не угостив: что-то бормотал мне в спину. Ну ты как, отдышалась?

– Ой, бежим, уже отдохнула, - спохватилась она.
– Только не очень быстро, ладно?

Держась несколько впереди, Андрей стал оглядываться чаще - якобы для того, чтоб не отрываться, а на самом деле - из интереса, каковой начинала вызывать в нем новая знакомая. Оказывается, вовсе она не "подлая", как обозвал он ее про себя там, в балке. Скорее, дажеть красивая. Токо больно уж нежная с виду. Сказано - городская: проходит лето, а она загореть не успела...

Марта, полагая, что привлекает внимание своим жалким видом, в ответ смущенно улыбалась, говоря про себя: не думай, я вынесу это испытание - и бег, и жару, и любые трудности!

– А ты че, в марте, что ли, родилась?
– пристроившись о бок и намеренно сбавив темп, спросил он.

– Почему так решил?

– Да у нас это самое... телочку корова в марте привела. Ну, мы ее так и назвали -Марта. Я и подумал...

– Скажешь, тоже!..
– улыбнулась она.
– Просто мне дали чисто немецкое имя.

– Поп, что ли?

– Почему? Мама с папой. А они по национальности немцы.

– Ка-ак - немцы?.. ик-карный бабай!
– Андрей резко остановился.
– Ну и лоп-пух же я!

Марта, проскочившая немного дальше, вернулась озабоченная:

– Что случилось? Что-нибудь забыл?

– Наоборот - вспомнил, - холодно произнес он, поставив сумку к ее ногам.
– Забери и возвращайся: тебе со мной нельзя.

– Нельзя? Но почему-у?

– Долго объяснять... Вобщем, я передумал.

0шеломленная неожиданным поворотом дела, Марта, казалось, лишилась дара речи. Недоуменно смотрела, как, набычившись, удаляется ее еще мнуту назад дружелюбно улыбавшийся единомышленник, к которому она успела проникнуться благодарностью и симпатией. Какая ж муха его укусила вдруг?..