Необыкновенный паззл
Шрифт:
К процессу осмотра триммера подходит татарин основательно: сняв крышку с движка, углубляется во внутренности прибора с достойной опытного механика внимательностью. И копается с плоскогубцами под бурчание деда не так уж долго, выяснив скоро, что требуется замена свечи.
Григорий, с одной стороны, вроде и рад, что проблема объяснилась, а с другой – лишние хлопоты, ехать теперь в город запчасть присматривать… Но Искандера, конечно же, хвалит, ритуально предлагает тяпнуть горелки, а получив строгий отказ, суёт ему свёрток с чем-то непонятным. Отказывать в подарке пожилому человеку неудобно, и татарин, переправив свёрток в наплечную свою сумку, смущённо выбирается под дружескую дедову мову на сельскую улочку.
А тут уж дело, как ни крути, к вечеру совсем – под разнообразные деревенские звуки, шумы, говор людской садится ослабевшее солнце куда-то в красноту за дальним домиком вдовы Галки. Искандер, осчастливленный очередным днём, наполненный трудом и смыслом жизни, неспешно переступает в сторону еврейской усадьбы. Навстречу идут пастухи, с гонором марширует местная молодёжь с семечками, и все радостно, шутливо с ним переговариваются, – вот так любят, проявляют симпатию к татарину сельские.
У шломовских ворот совсем ненароком встречается он с Горемыкой, вернувшимся откуда-то с полей. И улыбаются друг другу снисходительно, с загадочностью старых закадычных друзей, побывавших в разлуке всего-ничего.
А надо бы сказать, что единорог тоже в Староголубово совсем не скучает, занимается деятельно жизнью своей отдельно от родного семейства. Буквально, набрав в друзья местных ребятишек, пропадает почём зря на воле степной, ненасытной, вблизи деревеньки.
Чем они только не занимаются в беззаботном своём приволье. Катать детишек Горемыке в одно удовольствие, но этим они, конечно, не ограничиваются. Играют большой ватагой в разные игры, изучая миры окружных подлесков с прячущейся по кустам фауной. Потом – вовсю купаются в речушке-грязнушке, петляющей извилисто тут же, поблизости. И особенно яркой радугой переливается бока с разных горемычных сторон в моменты, когда он под детские вскрики вылезает, отфыркиваясь, на золотистый песок низкого берега и плюхается утомлённо оземь.
Поскольку разумом сам единорог как раз подходит под обыкновенного шести-семилетнего ребенка, то и диалоги между ними выстраиваются вполне себе на равных. Ребята постарше пробуют учить животное алфавиту и чтению, но, кажется, выходит это пока что не очень.
Настолько насыщенная жизнь у Горемыки, что, здорово уставший, он прибегает домой к вечеру, в голодном безумии готовый съесть и гиппопотама. Тут у них с Искандером повторяется ритуал окормления: тащит татарин обессилевшему единорогу из кухни очередные блюда всякого съедобного. А пока тот ужинает, заводит, между прочим, всегда диалог, с обсуждением их новой жизни и вечным вопросом – не скучно ли им тут? А может, – снова в путь-дорогу?
Горемыке отнюдь не скучно, о чём он честно и заверяет хозяина. Упокоенный такой информацией Искандер идёт, наконец, к виноградной беседке, где под китайским фонарём уже обустроила обширную свою вечернюю гастрономию Мойра.
И вот в накинувшихся на землю сумерках благолепствуют они странной семьёй своей с жужжащими вокруг комариками, ужинают неспешно, беседуя о чём-то фантастическом под чай с вареньем, а то и припивая вытащенное из шломовского подпола вино.
Сидит Искандер иной раз в беседке, млеет, и пальцами боится шевельнуть. Поскольку боится, – а ну вдруг сон всё это, волшебный, славный, но всё лишь сон?
Обидно было бы, правда, внезапно очнувшись где-нибудь на шоссе между Развозово и Мукомолово, потерять эту кремовую сказку в чудесном лете сбывшихся их с Горемыкой надежд…
Цирк на сельском майданчике
Горделиво выступает из ворот усадьбы Искандер, ведя за собой на узде нетерпеливого Горемыку. Улыбается во весь рот, поглядывая по сторонам, где уже собирается потиху праздный староголубовский люд. Из-под ног мызгают восторженные ребятишки, а старики со старухами степенно кивают ото всюду с важной благожелательностью. На улице расцветает воскресенье, а значит праздник к нам приходит, всегда супер-клёво.
Оба сегодня разодеты ярчайше. Татарин втиснут в обычный по таким случаям свежайший костюм под фраком, на голове – настоящий цилиндр, украшенный зелёным клевером. Единорог как бы невзначай хвастается яркой попонкой на седалище, на макушке же у него красуется приспособленная чуть набок пурпурно-алая феска с бодрой кисточкой. В хвост вплетены фенечки, что на самом деле Горемыке нравится не очень, – по его мнению, уж это совсем экивок в сторону олдового хиппарства.
По привычке, давно уже принятой, созывает Искандер сельский народ на майданчик, образованный тут перед начальственным будинком. Ровно в полдень, когда все желающие займут положенные места, начнётся представление.
В Староголубово, где развлечений с гулькин напёрсток, этого еженедельного шоу ожидают с нетерпением. Собирается народ, от мала до велика, хоть уже все привыкли к Горемыке с его необычными чудачествами. Главным делом интересуются коронным номером, который каждый раз за неделю Искандер придумывает заново, так чтобы не повторится. И всегда выходит удачно, без оваций и туго набитого гривнами цилиндра артистов не отпускали.
Но чем же порадует татарин людей сегодня, что они с единорогом задумали преподнести на этот раз? Волнуются, теряются в догадках староголубовцы, от нетерпения уж изнывают, потея круговой толпой на лобном месте.
И вот татарин торжественно, под бравурный марш из мини-гаджета вступает на сцену.
Искандер – прирождённый артист, и уж все эффектные трюки-приёмы давно выучил назубок, использует их машинально. Так, – ну не может он не раскланяться на все четыре стороны, выйдя в центр выделенного пространства на майданчике. Горемыка при этом старте всегда как бы остаётся немного сбоку, хотя именно он же живой гвоздь программы.
– Леди и джентльмены, дамы и господа, паны и панночки! Всемерно рад приветствовать неравнодушных на нынешнем празднике жизни. Специально под ваше удовольствие мы припасли с маэстро Горемычным несколько простейших фокусов. Простейших, да не простейших, смею отметить, что кое-что не всегда выполнит и взрослая особь человеческого пола. Хотя бы потому что у этой особи во лбу никакого чрезвычайного отростка не имеется…
Вибрирует интонацией, набирает постепенно интригу Искандер, прямо вычитывая в глазах окружающих этот жгучий до чуда интерес. И разжигает его речами ещё больше, доводя чуть ли не до оргазменной крайности простое человеческое желание видеть необычное.
На закуску в программе необычного был нынче такой номер. Из кармана фрака извлекается колода совершенно новеньких, ещё нераспечатанных карт, демонстрируется всем и каждому девственность крапа, чтоб без обмана.
Затем какой-нибудь приглашенный из толпы плотно прикрывает Горемыке глаза, а Искандер раздаёт кому ни попадя ряд карт.
И вот, раскланявшись гаером перед единорогом, приступает к нему татарин с каверзным вопросом:
– А ну, мессир, не изволите ли вы мне найти пикового валета?
Горемыка всхрапывает, встряхивается и неуверенно переступает с копытца на копытце, как будто раздумывая – куда ж податься? Начинает свой обход по кругу справа-налево, выискивая что-то, принюхиваясь, вертя напряжённо хвостом.
А Искандер знай его подзуживает, шуткой вроде бы сбивая с толку, направляя на ложной след. Однако ж, Горемыку на мякине не проведёшь, и вот он уже внезапно останавливается, чуть покачивает мордой, прислушиваясь то ли к голосу свыше, то ли к пощёлкиванию со стороны хозяина, как явственно определяет: