Чтение онлайн

На второй день, не меняя времени выдачи пищи, порции были удвоены, еда была разнообразнее, но всё же это было каплей в море по сравнению с тем, что мы могли проглотить, если бы нас не держали в стороне от провизии. Только на пятый день мы стали есть нормальными порциями пишу, приготовленную уже нашим коком, но без увеличения порции сверх нормальной потребности для нормального здорового человека.

Приблизительно отъелись мы и перестали чувствовать голод только через три недели. Даже прибавивши против прежнего нормального веса по четыре килограмма, мы все еще чувствовали временами адский аппетит, все еще ели что попало со вкусом и без разбора.

Второй помощник с «Мери Родсгер», не старый ещё, веселый и общительный человек, пробыл на «Юге» почти сутки. Сутки пробыли с ним два рулевых матроса и около двух суток кок.

От общительного второго помощника и матросов «Мери Родсгер» мы узнали, что в войну было втянуто уже не менее полмира и что нам уже в Одессу не попасть. Оказалось, что Турция тоже объявила России и всем державам Антанты войну и что проходы в Черное море для нас уже закрыты.

— А как с «Эмденом»? Что слышали и что знаете вы об «Эмдене»? Был ли в Индийском океане «Эмден»? — допытывались мы, жадно ловя каждое слово троих людей, так много знавших о том мире, который был далеко от нас все эти дни.

Из ответов второго помощника и матросов с «Мери Родсгер» мы узнали, что «Эмден» действительно потопил не одно судно воюющих против Германии держав и что только недавно австралийский крейсер «Сидней» потопил его в Южном полушарии между рифами группы островов Кокос-Айленд в Индийском океане.

Когда спустя сутки второй помощник и матросы с «Мери Родсгер» вернулись на своё судно, вахты у рулевого аппарата стали нести, чередуясь через час, рулевые «Юга». Через двое суток зажжен был один из котлов, и кочегары стали ходить на пока двухчасовые вахты. На третью ночь после встречи с «Мери Родсгер» на «Юге» светились уже электрические лампочки, а на палубе и в помещениях для команды зашевелились как бы оживающие после тяжелой болезни люди.

Не по дням даже, а по часам и минутам мы возвращались к жизни. Учитывая то, что нам предстоял ремонт и то, что путь нам в Одессу был закрыт, мы не загадывали о будущем. Мы жили ближайшими днями и всласть думали о еде, которая с каждым днем становилась для нас доступнее, и о прочих мелких, но теперь очень значительных удовольствиях, которые ждали нас впереди в каждом порту.

На третьи сутки после нашего плавания на буксире мы зашли в Аден и вместе с «Мери Родсгер» отдали на рейде якорь. Минут через двадцать с «Мери Родсгер» приехали на «Юг» старший и второй помощники: старший затем, чтобы капитан «Юга» рассчитался за буксирование и провизию, а второй — просто навестить команду «Юга».

Угощая команду привезенными с «Мери Родсгер» сигарами, второй помощник расспрашивал команду на английском и немецком языках о её самочувствии, а команда «Юга» расспрашивала помощника о том, как приобрести в Адене табак, коньяк, прочие напитки.

Во время оживленного разговора между помощником и командой не знающий ни одного языка матрос Лямин попросил вдруг кочегара Ляроша, чтобы тот спросил у помощника, не знает ли тот случайно Квебба.

Услыхав просьбу Лямина, стоявшие возле Ляроша матросы и кочегары ухватились за предложение Лямина и тоже насели на Ляроша, чтобы он спросил помощника о Квеббе.

Уступая просьбе команды, Лярош перевел свой разговор с помощником на Квебба.

Услыхав фамилию Квебб, помощник стал вдруг серьезным и замкнутым, ответов на вопросы Ляроша почти не давал, а время от времени стал задавать Лярошу короткие вопросы о Квеббе сам. Когда один из матросов по просьбе Ляроша принес помощнику бутылку и написанную Квеббом записку, помощник прочитал ее внимательно раза два, засмеялся и, наконец, возвращая записку Лярошу, сказал:

— Ну, это знаете, интереснее даже, чем в другом романе… Это прямо таки необычайно. Я об этом, по приходе в Англию, непременно сообщу в газету.

— Обязательно.

— А все-таки, как же, мистер Джекобс, с Квеббом? Знали вы его или нет? — начал опять допытываться у второго помощника Лярош.

— Знал ли я Квебба? Лично, друзья, Квебба я не знал. Не служил с ним. Но я хорошо знаю, что какой-то кочегар Квебб организовал около года тому назад стачку кочегаров в Сиднее. Благодаря этой стачке ни одно судно за неделю не вышло из Сиднея. Верховный суд в Сиднее приговорил за это Квебба к трем годам каторжных работ. Через три месяца пребывания на каторге Квебб бежал и сейчас если не умер ещё, не пойман, то, вероятно, где-нибудь плавает… Конечно, под другой фамилией.

— Молодец, Квебб! — с веселой ноткой в голосе выкрикнул один из кочегаров, понимающий немного английский язык. При последних словах кочегара на «Мери Родсгер» раздался гудок, и второй помощник поспешно стал прощаться с командой. Прощаясь, он сказал Лярошу:

— Очень жаль, что нет возможности поговорить о Квеббе подробнее, но я обещаю вам, что если узнаю еще что-нибудь о Квеббе, то напишу вам… А если встречу когда-нибудь Квебба, то и ему скажу, чтобы он тоже написал вам.

— До свидания!

— До свидания!

Минут через двадцать «Мери Родсгер» ушла из Адена по направлению к Суэцу. Она везла в Англию замороженное мясо из австралийских быков и овец для подкормки тех сотен тысяч людей, которых превращали, в свою очередь, не на бойне, а на берегах Марны в сотни тысяч тонн человеческого мяса немецкие снаряды.

Радио из Адена дало знать русским консульствам и послам в Суэце, Порт-Саиде, Каире, Александрии, Риме, Марселе и других городах о том, что уже вычеркнутое из списка судов торгового флота России судно «Юг» нашлось, и что его, починив, с успехом можно еще использовать в мировой войне.

Через двое суток из Джибутти пришел катер «Сена», отбуксировал нас в Суэц, а из Суэца по каналу нас провели в Порт-Саид.

Простояв трое суток в Порт-Саиде, мы на буксире направились в Геную. Прибыв в Геную почти в конце декабря и отгрузив в пакгаузы часть чая, мы стали в один из генуэзских сухих доков на ремонт.

На ремонте в Генуе простояли две недели. За эти две недели через русских эмигрантов мы узнали об истинных причинах войны, о наших поражениях на фронтах и о том, что война эта неминуемо приведет рабочий класс к социальной революции.

После ремонта направились в Архангельск.

Эмигранты — члены РСДП(б) — обильно снабдили нас социал-демократической литературой, которую команда изучала весь путь от Генуи до Архангельска.

В Архангельске после тщательного таможенного и жандармского обысков мы через знакомых матросов и кочегаров спустили по частям доверенную нам литературу в те руки, для которых она предназначалась.

Отгрузив чай и погрузив пшеницу, мы, имея уже радиостанцию и радиста, через три недели вышли в Лондон.