Чтение онлайн

Путешествие оказалось чрезвычайно увлекательным. Сначала они плыли через Па-де-Кале. Мама лежала внизу в каюте, а Селия, как взрослая, вместе с папой и Сирилом оставалась на палубе. Франция поначалу Селию разочаровала – ничего особенного, все как в Англии. Но потом она увидела носильщиков в синей униформе, говорящих по-французски, и странный высокий поезд, который повез их на юг из Кале. Больше всего Селию поразил тот факт, что они должны будут спать в этом поезде. Они с мамой заняли одно купе, а Сирил и папа – соседнее. Шестнадцатилетний Сирил, конечно, притворялся бывалым путешественником и делал вид, что его ничто не трогает и не удивляет. Но и он не сумел скрыть любопытства и восторга, охвативших его при виде огромного французского паровоза.

Селия допытывалась у мамы:

– И там правда будут горы?

– Будут, детка.

– Очень-очень высокие?

– Очень-очень.

– Выше, чем Вудбери Бикон?

– Гораздо выше.

Закрыв глаза, Селия попыталась представить горы – огромные холмы, – такие огромные, что не видно, где они кончаются.

– Что с тобой, детка? Шею свело? – спросила мама.

– Нет. Я воображаю горы.

– Вот дурочка, – хмыкнул Сирил.

Предстояло еще провести восхитительную ночь в поезде, а утром, проснувшись, они будут на Юге Франции.

В десять часов утра поезд прибыл в По. В купе набились носильщики и стали вытаскивать их багаж – не меньше дюжины чемоданов и несчетное количество сумок и сумочек. Мама отдала распоряжение насчет вещей, все сели в такси и поехали в гостиницу. Селия отчаянно крутила головой.

– Где же горы, мама?

– Вон там, посмотри. Видишь снежные вершины?

Ах, вот это… Низко над горизонтом тянулась зигзагообразная полоска, словно вырезанная из белой бумаги. А где же величественные громады, поднимающиеся в небо на невообразимую высоту?

– Ох, – только и сказала Селия.

Какое разочарование!

Впрочем, Селия быстро оправилась от удара и наслаждалась жизнью в По. Французская кухня была чудесной. Обедали за необычно длинным столом. Обед под странным названием «табльдот» состоял из различных экзотических блюд. В гостинице жили еще двое детей, сестры-близнецы годом старше Селии – Барбара и Беатриса. Они быстро подружились. Селия, все восемь лет своей жизни считавшаяся примерной девочкой, впервые озорничала на всю катушку. Они ели апельсины на балконе, а корки швыряли в прохожих. Когда прохожие поднимали головы, чтобы посмотреть, кто это хулиганит, девочки ныряли в глубину комнаты. Они сыпали соль и перец на тарелки для табльдота, чем страшно досаждали старому метрдотелю Виктору. Спрятавшись в нише под лестницей, они длинными павлиньими перьями щекотали ноги проходящим. Однажды их проделки довели злющую горничную с верхнего этажа до белого каления. Они незаметно вошли за ней в маленькую кладовку, где хранились швабры, ведра и тряпки. Горничная обернулась и, увидев детей, обрушила на них поток французских ругательств. Они слегка оторопели, хотя и не поняли ни слова. И тут коварная женщина проскочила мимо девочек и, хлопнув дверью, замкнула ее с обратной стороны. Проказницы оказались в ловушке.

– Вот мы и попались, – горько констатировала Беатриса. – Интересно, выпустит она нас когда-нибудь или нет?

Пленницы угрюмо переглянулись. Глаза Барбары блестели решимостью.

– Мы должны что-то придумать. Какой стыд, что эта корова нас провела. – Барбара была заводилой.

Единственное окно кладовой представляло собой узкую щель в стене, закрытую ставнями. С трудом им удалось открыть ставни.

– Не такие уж мы и толстые, чтобы в него не пролезть. Селия, посмотри, есть что-нибудь с той стороны? – распорядилась Барбара.

– Здесь карниз. Кажется, по нему можно пройти, – доложила Селия, выглянув наружу.

– Здорово! Корова умрет от изумления, когда увидит, что мы сбежали, – воскликнула Барбара. – Пошли!

Они по очереди протиснулись в окно и двинулись по карнизу. Это был водосточный желоб примерно фут в ширину и два дюйма в толщину, который тянулся вдоль всего здания на высоте пятого этажа.

Дама в номере 54 послала вежливую записку даме из номера 33. В записке она интересовалась, знает ли мадам, что ее девочка вместе с девочками мадам Оуэн гуляет по карнизу под крышей гостиницы. Переполох, который затем последовал, был, по мнению Селии, большой несправедливостью по отношению к ней. Ей ведь никогда не говорили, что нельзя ходить по карнизам.

– А что, если бы ты сорвалась и разбилась насмерть?

– Да что ты, мама! Там полно места – двоим хватит разойтись.

Инцидент сохранился в памяти Селии примером того, как взрослые умеют делать из мухи слона.

Мама и папа хотели, чтобы Селия училась французскому. К Сирилу каждый день приходил молодой француз. Для Селии пригласили девушку, которая тоже должна была гулять с Селией и говорить по-французски. Девушка на самом деле была англичанкой, дочерью английского книготорговца, но с рождения жила в По, и французский язык был для нее как родной.

Мисс Лидбеттер производила впечатление чрезвычайно утонченной молодой особы. Изъясняясь по-английски, она жеманничала и сюсюкала.

– Посмотри, Селия, моя сладкая, вон магазин, где продают хлеб – boulangerie.

– Да, мисс Лидбеттер.

– А вон маленький песик переходит дорогу. Un chien qui traverse la rue. Qu’est-ce qu’il fait? Это значит «что он дела…».

Здесь мисс Лидбеттер стыдливо осеклась. Собаки – грубые животные, не способные щадить чувства утонченных молодых леди. Вот и этот «песик», остановившись посреди дороги, занялся кое-чем, от чего мисс Лидбеттер бросило в краску.

– Я не знаю, как это по-французски, – сказала Селия.

– Давай посмотрим в другую сторону, – быстро затараторила наставница. – Видишь церковь напротив? Voil`a une 'eglise.

Во время этих прогулок Селия изнывала от скуки. Промучившись так полмесяца, она попросила маму избавить ее от мисс Лидбеттер, что и было исполнено.

– Такая оказалась зануда, – сказала мама папе, – любое развлечение превратит в тоску зеленую.

Папа одобрил. Он вообще считал, что к Селии нужно пригласить настоящую француженку. Селии этого не хотелось – как и подобает англичанке, она с подозрением относилась ко всем иностранцам. Впрочем, если только для прогулок…

Мама обещала, что мадемуазель Моро (какая смешная фамилия) обязательно ей понравится.

Мадемуазель Моро была высокой полной женщиной. Она носила платья, состоящие из бесчисленных маленьких и больших пелерин и пелеринок, которые развевались вокруг нее, когда она двигалась, и смахивали на пол мелкие предметы. Этим она напоминала Сюзанну.

Мадемуазель Моро обладала пылким темпераментом.

– Oh, la ch`ere mignonne! [2] – вскричала она, увидев Селию. – La ch`ere petite mignonne!

Она бухнулась на колени перед Селией и радостно рассмеялась прямо ей в лицо. Селия оставалась по-английски сдержанной и бесстрастной. Поведение француженки вызывало у нее лишь недоумение.

– Nous allons nous amuser. Ah, comme nous allons nous amuser! [3]

Снова начались прогулки. Мадемуазель Моро болтала без остановки, а Селия покорно сносила всю эту тарабарщину, хотя и не понимала ни слова. Мадемуазель была очень добра, и чем добрее она становилась, тем сильнее Селия ее ненавидела.