Чтение онлайн

— Паршивец, почему не позвонил, что приезжаешь?

Алексей, склонившись к самому ее уху, тоже прошептал:

— Срочно исправь надпись на фотографии, слышишь?

Мать шутливо шлепнула его по затылку:

— Дождалась, слава богу, что решился хоть на один умный поступок в жизни.

В гостиной их усадили за длинный стол, и Максим Максимович поднял бокал с шампанским:

— Выпьем за счастье наших дорогих детей, чтобы все в их жизни заладилось, чтобы навсегда в их сердцах поселились любовь и добро!

Через час шумная подвыпившая компания провожала их у подъезда. Ирина Владимировна и бабушка, не успевшие прийти в себя после столь стремительных и напористых действий будущего зятя, растерянно наблюдали за погрузкой в такси вещей Лены и, только когда она подошла к ним попрощаться, обняли ее и заплакали.

— Бабушка, мама, — успокаивала их Лена, — мы же договорились, что через пару недель вы приедете ко мне и будете гостить, сколько душа пожелает, а тебе, бабуля, думаю, стоит дождаться в Сибири появления правнука. Я в этих делах, как ты понимаешь, ничего не смыслю.

Старушка покачала головой, вытерла слезы:

— При условии, что родишь мальчишку, и, может, он когда-нибудь, не в пример твоему папаше, станет моряком, как его прадед.

— Согласна, бабуля. — Лена повернулась к подруге:

— А ты, по всей вероятности, останешься здесь?

— Что поделаешь, твой братец — деспот почище Ковалева. Вбил себе в голову, что я могу вести какое-то их очередное базар-шоу. Завтра обещал представить пред светлые очи своего телевизионного начальства.

— Жаль, что их ЭТВ не идет на Привольный, вот было бы разговоров!

— Не говори, я от этих разговоров и сбежала. Спасибо Никите, может, действительно что-то смогу с его помощью сделать и про прошлую пакость забыть.

Лена привлекла к себе подругу и, оглянувшись на Алексея, который, уложив последний чемодан в багажник, прощался с ее домочадцами, прошептала:

— Надеюсь, я в роли свахи окажусь удачливее.

Верка подтолкнула ее к машине:

— Езжай уже, а то твой ненаглядный копытами землю роет.

В машине Алексей тесно прижал Лену к себе, нежно поцеловал в ухо.

— Хочешь узнать, когда я в тебя влюбился окончательно и бесповоротно?

— Когда же? — Лена отодвинулась от него, посмотрела на его улыбающееся лицо. — Говори, а потом я тебе скажу.

— В тот момент, когда ты мне перевязывала рану на ручье. Скажи честно, ты ведь свою футболку тогда не просто так пожалела?

— Ох и злопамятный ты мужик, оказывается.

Конечно, не просто так. У меня под ней ничего не было.

— А я ведь догадался.

Лена засмеялась:

— Мог бы и о другом догадаться, что я тоже умудрилась именно тогда влюбиться, как только меня обозвали коровой.

— Это не правда, как я мог…

— Ладно, прощаю. — Она ласково провела ладонью по его щеке, потом прижалась к ней губами. — А помнишь, на следующий день после рукоприкладства ты ко мне на крыльцо поднялся?

— Неужели ты под стулом пряталась?

— Скажешь тоже, я под навесом сидела. Чуть ноги о Веркин велосипед не переломала.

Алексей обнял ее, и они вновь принялись целоваться. Шофер такси долго наблюдал за ними в зеркало, потом не удержался и спросил:

— Молодожены, что ли?

— Молодожены, и к тому же не виделись целую вечность.

— Тогда понятно, — ответил шофер. — Ты, парень, жену-то крепче держи, красоты она у тебя особой.

— Ваш совет принят. — И Алексей еще крепче сжал Лену в своих объятиях.

Она через его плечо вглядывалась в пролетавшие мимо огни и вдруг, отстранившись, подозрительно спросила:

— Интересно, в каком мы направлении едем? Домодедово же в противоположной стороне.

Алексей засмеялся и подмигнул шоферу:

— Дай слово, что на ходу не выскочишь из машины.

— Алексей, говори прямо, что ты еще надумал?

— Ничего страшного. Просто я твоих родственников ввел в небольшое заблуждение. Видишь ли, мы вылетаем не сегодня в двадцать три пятнадцать по московскому времени, а только завтра в одиннадцать пятнадцать и тоже, как ты догадываешься, по московскому времени.

— И куда же ты меня везешь, если не секрет?

— К себе на квартиру. Свекровь твоя будущая предоставила ее нам в полное распоряжение. — Он с притворным огорчением вздохнул:

— Не представляю, чем я тебя кормить буду? Годовые запасы пельменей кончились…

Лена засмеялась и обняла его:

— Когда-нибудь отольются тебе мои слезки. Я ведь и не подозревала, что у тебя, как и у Верки, язык без костей. А за обман тебе в первую очередь ответ перед моей бабулей придется держать.

— А про это они могут никогда и не узнать. Пусть думают, что мы уже на полпути в Привольный.

Алексей обнял Лену, и они опять принялись целоваться, не обращая внимания на завистливые взгляды шофера.

Уткнувшись лбом в стекло, Лена наблюдала за дорогой. Алексей, вернувшись из командировки, только что позвонил из конторы, что с минуты на минуту будет дома.

Вечерние сумерки спустились на поселок. Их улица, хоть и выросло на ней пять новых домов, по-прежнему оставалась самой тихой и спокойной в Привольном.

Сколько же воды утекло с тех пор, с той первой встречи на таежной тропе три года назад! Многое изменилось в их жизни, жизни близких им людей.

Жизнь старших Гангутов течет в том же ритме и без особых перемен, а вот Никита и Вера поженились год спустя после описываемых событий. У них подрастает дочь Аленка. Они вместе работают на канале Экспериментального ТВ, или, как в шутку его называет Максим Максимович, Элементарно-экстравагантного телевидения. Это дает им право ругаться не только на работе, но и дома, но исключительно в творческом плане. К сожалению, в поселке программы ЭТВ не принимаются, что не позволяет привольчанам в достаточной мере оценить успехи их односельчанки, а ныне восходящей звезды телеэкрана.

Илья по направлению лесхоза учится в Лесной академии под неусыпным контролем Эльвиры Андреевны. По просочившимся сведениям, она познакомила его со своей племянницей, и, кажется, ее стараниями вот-вот возникнет новая молодая семья.

Филипп тоже женился — на фельдшере биостанции Екатерине. Работает он у Коротницкой в «Приюте Айболита».

Елена Васильевна, у которой появилось больше свободного времени, с помощью Лены пишет книгу, посвященную истории биостанции.

Герман где-то в Москве. Работает в частном сыскном агентстве. Из милиции он ушел почти сразу же по завершении столь печальных событий в его семье. О своих делах он предпочитает не распространяться, так же как и о своем интересе к семейству Ковалевых.