Чтение онлайн

– Что у вас случилось? – спросил Илья.

Сзади прогремели шаги Егеря. Илья и Платон расступились.

– Вера! Где Тетерин? – взревел Егерь, обхватив терминал руками.

– Егерь, – протянула она с облегчением. – Он в шлюзе с Вершининой.

– Ясон и Тадлис в порядке?

– Вроде да. Черт, я не знаю. Они возвращаются с площадки.

Егерь выдохнул.

– Что там стряслось?

– Был выброс. Там пострадал кто-то.

– Черт бы тебя… Верочка, успокойся, я прошу тебя. Мы со всем справимся. Как только Ясон приедет сообщи мне, хорошо? А лучше попроси, чтобы он связался со мной сам. Ты все поняла?

– Да.

Егерь закончил сеанс связи. Он был совсем бледным. Не говоря ни слова, он куда-то ушел и вернулся через минуту.

– Не теряй больше. – Егерь поставил чемоданчик с МАКС на пол рядом с тележкой.

– Летим сейчас, – сказал Платон.

– Ложитесь и не вставайте!

Илья и Платон повиновались.

– А ты куда? – спросил Платон.

Егерь посмотрел в пол, задумчиво.

– Еда стынет.

Он зашагал прочь.

– Что это было, блин? – выпалил Платон.

– Ты слышал, как она кричала?

– Я имел ввиду его. Он пошел жрать, когда там внизу черти что произошло!

– А что он может сделать?

– Ты слышал, есть пострадавшие. А вдруг им помощь нужна? Вдруг их нужно эвакуировать в медицинский блок сюда?

– Это пока неизвестно.

– А потом, когда станет известно – все! Поздно! Понимаешь, ты или нет? Мы могли бы помочь хоть чем-то.

Илья не нашелся, что ответить. Эта миссия значила для Платона больше чем должна для простого пилота. Он сердцем переживал каждую неудачу команды, словно от этого зависела его жизнь. Илья восхищался его умению сопереживать.

Илье же это было не свойственно.

– Если они угробили буровую – все, конец. Пять лет псу под хвост.

– Ты ничего из этого не знаешь.

– Я не буду тут торчать.

Платон спрыгнул с кровати и пошел быстрым шагом.

– Платон!

Не пройдя и десяти метров, он вдруг остановился, скрючился и без сознания повалился на пол. Звук от удара был настолько звонким, что Илье показалось Платон переломал себе все кости. Вокруг головы расплылась кровь.

– Егерь! Егерь!

Илья перекатился с койки, грохнулся на пол. Отбил плечо и колено. В мышцах сработал ступор.

Прибежал Егерь.

– У него кровь. Помоги. Ну, что ты стоишь, придурок?! Сделай что-нибудь.

***

Егерь пилотировал шаттл в ручном режиме. Тяжелая махина неслась с огромной скоростью к поверхности ледяного спутника, рассекая разряженную атмосферу. Не было ни тряски, ни гула, словно они мчались по идеально ровному шоссе.

Егерь не обманул, пообещав легкую прогулку.

– Я делал это сто раз, – говорил он.

Илья расположился на заднем ряду сидений. Пустые спинки вокруг напоминали надгробные памятники.

Илья вздрогнул. То ли от неожиданного сравнения, то ли от озноба. Нашел взглядом МАКС. С момента прилета он ни разу не подошел к ней ближе чем на несколько метров. Даже попросил Платона чтобы тот сам принес ее на борт шаттла.

Как маленький ребенок ей-богу, подумал Илья. Неужто трудности в первый раз преследуют его? Взять хотя бы создание жидкостной нейронной сети – мозга МАКС. Никто и никогда не использовал такой подход в создании искусственного интеллекта. Но это был только мелкий шаг на пути к первой машине способной мыслить, как человек. Машине, которая не использует математику для просчета того или иного действия. Истинный искусственный интеллект, принимающий решения на основе воспоминаний и прошлого опыта – так как это делают люди. Теперь Илья понимал – решить технические детали только пол дела. Работая над МАКС, он совершенно выпустил из внимания моральную сторону вопроса. Как контролировать МАКС? Как внедрить ее в человеческую среду?

В нем опять заговорила мама. Илья не знал хорошо это или плохо, но это точно мешало двигаться вперед. А то, что мешает нужно вырезать без остатка – так говорил отец.

Илья обязательно продолжит работу над главным проектом жизни. И добьется своего.

Завтра…

Платон сидел в кресле резервного пилота, и они с Егерем последние полчаса беспробудно болтали. Егерь показывал Платону разломы во льдах Европы, водя пальцем по проекционному экрану. Изображение транслировалось с внешних камер. Стеклянных иллюминаторов на шаттле не было вообще. Ни одно, даже самое мощное стекло не может защитить от такой радиации.

– Может-может. Я такие разработки видел…

– Брось заливать.

Илья закрыл глаза и расслабился.

События прошедших дней встряхнули его. После года скучного и однообразного существования, Илья оказался не готов к столь стремительному ритму. Картинка: Платон, разбивающий голову об пол – все еще всплывала у него перед глазами. И кровь… Ее было так много. А потом мучительные часы в ожидании новостей с Европы. Надежда, что все сказанное Верой не подтвердиться…

К несчастью подтвердилось.

Один из механиков буровой бригады погиб. Когда он находился поблизости скважины, произошел выброс жидкостно-газовой смеси. Бедолагу отбросило на сотню метров. Все работы прекратили до окончания расследования, людей с площадки эвакуировали на базу.

Илья вдруг почувствовал невыносимую тоску. Правильно ли он поступил, отказавшись остаться на Зимовье? Вскрыть пласт могли через неделю, а может быть месяц и даже не один. Илье на поверхности делать нечего, да и меньше всего на свете ему хочется проводить время внутри ледяной глыбы под палящим зноем адской радиации. На Зимовье он мог бы жить в комфортной обстановке. Да и Егерь обрадовался бы, если Илья составил ему компанию – он сам предлагал.

Илья все еще винил себя за то, что назвал Егеря придурком. Когда сильно нервничает он всегда ругается и материться. В седьмом классе он обозвал Валерию Николаевну, учительницу литературы жирной кобылой и потаскухой, когда та попыталась застыдить его перед классом за то, что он назвал Толстого и Достоевского – «устаревшими мертвяками». Помниться, после, он сгорал от стыда и вообще не понимал, как это могло у него вылететь. Он и знать не знал, что означает это слово – потаскуха. Валерия Николаевна знала и не простила. Влепила двойку за год.

– Илюха, ты там не уснул? – позвал Платон. – Смотри красота какая.

Егерь мастерски наложил швы, и теперь голову Платона украшала, обмотанная вкруговую, повязка-чалма.

– Угу. Красиво.

Илья полетел потому что не мог бросить друга одного. Платон вырос в небогатой семье, его родители не могли позволить оплатить сыну престижное образование, и парень с детства учился всего добиваться сам. Неустроенность вела его к цели обходными, сложными и опасными путями. Он слишком часто рисковал и удача, как банный лист следовала за ним, словно он приворожил ее. Она давала ему ложное представление о собственном всесилии. Платон верил, что перед ним раздвинуться горы если только захотеть, и упрямо шел вперед. Так он исполнил свою мечту и стал пилотом на космическом корабле, хотя все было против него. Дальше он захотел попасть в буровую бригаду и, как он сам говорил, первым окунуть руку в океан Европы. Сколько было шансов, что ему это удастся? Ноль, так и говорил Илья. Забудь, повторял он ему. Его работа – доставить Илью до Зимовья. Дальше Платон мог рассчитывать разве, что на место помощника механика на станции. И было бы так с любым на его месте. Но это же Платон! Несчастный случай на буровой подарил ему шанс осуществить и эту мечту. Разве не фантастическое везение?