Чтение онлайн

А.П. Окладников намечает четыре хронологических пласта петроглифов. КI фазе отнесены примитивные по стилю изображения лосей, быков, лошадей, лесных птиц, парциальные и череповидные личины. Ко II фазе, датированной концом IV–III тыс. до н. э., временем кондонской и вознесеновской культур, относятся личины со сложным геометрическим заполнением и фигуры водоплавающих птиц. III фаза (II — начало I тыс. до н. э.) характеризуется усилением орнаментализующих тенденций и развитием абстрактности в изображении личин и лосей. К IV фазе (конец I тыс. до н. э. — начало I тыс. н. э.) принадлежат петроглифы Калиновки, выполненные техникой резьбы с использованием в орнаментации прямых линий, и аналогичные им личины Сикачи-Аляна.

Искусство неолита Нижнего Амура отличается от неолитического искусства Восточной Сибири развитием высокохудожественного криволинейного орнамента и во многом обусловленных им абстрактных изображений. Одновременно амурские художники создавали изображения людей и животных во вполне реалистической манере, но эти их творения статичны, лишены динамизма, присущего изображениям сибирского неолита. То же можно сказать и о художественных произведениях из Приморья. Неолитическое искусство Приморья и Нижнего Амура в целом принадлежало к тихоокеанскому очагу изобразительных традиций, но обладало самобытностью, обусловленной местными традициями и, в определенной мере, влиянием таежных культур Сибири.

Подводя итог обзору неолитических культур Приамурья и Приморья, следует отметить, что на этой территории выделен ряд культур, прошедших своеобразный путь развития, отличный от восточносибирских культур, занимавших территории, удаленные от моря. Это своеобразие во многом определялось природными факторами — мягкостью климата, обусловившей смешение флоры и фауны севера и юга, близостью моря и рек, в которые в определенное время года заходят для нереста огромные косяки рыб. Хозяйство, направленное на рыболовство, привело к оседлости, а оседлость и благоприятные климатические условия дали возможность развиться земледелию, чему способствовала и близость к очагам древнего земледелия Юго-Восточной Азии.

Поскольку в культуре нанайцев и нивхов прослеживается ряд черт, присущих кондонской и вознесеновской культурам Нижнего Амура и севера Приморья, можно предполагать, что эти черты унаследованы современными народами Нижнего Амура от своих неолитических предков. Исходя из этого, можно сделать вывод, что именно в период широкого распространения этих культур происходило формирование палеоазиатских языков, прямыми наследниками которых сейчас остались только нивхи.

Северная часть Сахалина лежит близ устья Амура. Отделяющий ее от материка пролив Невельского в самом узком месте имеет ширину 7,5 км. Южная оконечность острова, вытянутого в меридиональном направлении почти на 1000 км, находится на широте Северного Приморья. От японского острова Хоккайдо ее отделяет пролив Лаперуза, шириной около 40 км. Такое положение Сахалина во многом предопределило его древнюю историю, обусловив два пути заселения.

Археологические изыскания на Сахалине ведутся с 1860-х годов. Первыми были обнаружены поселения «охотской» культуры I тыс. до н. э. — I тыс. н. э. Более ранние — собственно неолитические — памятники выявлены лишь в 1955–1957 гг. Р.В. Козыревой (1967), раскопавшей поселения Ноглики I на северо-востоке острова и Стародубье II в его южной части. По ее мнению, юг острова был заселен в середине II тыс. до н. э. пришельцами из Приамурья и Приморья при некотором участии выходцев с Японских островов. Северная часть Сахалина освоена позднее, в конце II тыс. до н. э. людьми, ранее жившими на Нижнем Амуре и имевшими культуру иного облика, чем у обитателей Южного Сахалина.

Исследования последних лет значительно расширили наши знания о древнейших этапах истории острова. Начало заселения его относят теперь к верхнему палеолиту-мезолиту, когда проливов Невельского и Лаперуза еще не было, а Сахалин соединялся перешейками с материком и с Хоккайдо. По этим перешейкам люди и пришли с материка на оба острова (Васильевский, Голубев, 1976).

На основе местного мезолита и миграционных волн из Южного Приамурья на Сахалине сложилась неолитическая культура, названная имчинской. Памятники ее исследованы в северной части острова, в нижнем течении р. Тымь, близ пос. Ноглики. Наиболее ранний комплекс обнаружен на стоянке Имчин II, где прослежены следы 26 жилищ (Герус, Шубин, Шубина, 1979). Жилища оказались разновременными, датируемыми в пределах начала IV — начала II тыс. до н. э. Древнейшая дата — 5810±90 (СОАН-1145) (3860 г. до н. э.) — получена из жилища № 23. Его котлован был слегка углублен в землю и имел округлые очертания с диаметром около 5,5 м. Найдены длинные и узкие топоры подтреугольной формы и трапециевидное тесло, боковые края которых обработаны сколами, а широкие плоскости и лезвия пришлифованы, двусторонне обработанные наконечники копий с выделенным черешком и обломки ножей, языковидный скребок, проколка из пластинки, фрагменты плоскодонных неорнаментированных сосудов.

Остальные жилища относятся, вероятно, к концу III–II тыс. до н. э. Для жилища № 1 получена дата 4060±50 (СОАН-1041) (2110 г. до н. э.). Большая часть находок из 1-го культурного слоя стоянки, видимо, синхронна этим жилищам, — округлым котлованам диаметром 3–8 м и глубиной до 1 м. В центре котлованов — линзы кострищ, а вдоль внешнего края прослеживаются ямки от столбов, позволяющие реконструировать жилища типа земляного чума.

В первом культурном слое найдены (рис. 105, 1-34) наконечники копий и стрел листовидной формы с выемкой в основании и подтреугольные с вогнутой базой, обработанные иногда с двух сторон диагонально направленной ретушью; ножи листовидные и на пластинах; треугольные и удлиненно-овальные скребки с выпуклым рабочим краем; скребла и выемчатые скобели; угловые, срединные и многофасеточные с уплощенной рукояткой резцы. Топоры и тесла имеют прямоугольные, подтреугольные, трапециевидные и асимметричные уплощенно-овальные поперечные сечения. Многочисленные ножевидные пластинки сколоты с конических и подпризматических нуклеусов.

Сосуды плоскодонные, тонкостенные (рис. 105, 23, 24), украшенные отпечатками гребенчатого штампа, образующими косую сетку, рядами коротких насечек, гладкими или рассеченными валиками на венчике. Керамика и каменный инвентарь поселения Имчин II близки материалам амурских культур III–II тыс. до н. э. У пос. Ноглики открыт ряд стоянок этого времени. Р.С. Васильевский и В.А. Голубев относят к имчинской культуре и Ноглики I, углубляя датировку памятника до конца III тыс. до н. э.

На стоянке Ноглики I отмечены следы 20–22 жилищ. Два раскопанных жилища представляли собой полуземлянки с котлованами округлой формы, диаметром 7–8 м, глубиной 1,25-1,30 м от современной поверхности. Вход имеет вид узкой и короткой траншеи, обращен к югу. Вдоль стен были земляные уступы высотой 35 см и шириной 1,5–2,0 м, служившие для устройства лежанок. В центре располагались очаги. На полу жилищ и на уступах найдено много каменных орудий и сосудов (рис. 105, 35–47). Орудия сделаны из кремня темно-вишневого цвета и кремнистого сланца. Среди наконечников стрел — листовидные, листовидные с намечающимся черешком, треугольно-черешковые, треугольные с симметрично и асимметрично вогнутым основанием. Наконечники копий листовидной формы, иногда с намечающимся черешком. Скребки удлиненные с крутым округлым рабочим краем и овально-округлые с краем, полого обработанным ретушью. Много треугольных и трапециевидных топоров, долот и тесел, узких маленьких стамесок, преимущественно из кремнистого сланца, обработанных сколом с последующей пришлифовкой. Среди разнообразных ножей преобладают листовидные, иногда ножи сделаны из пластин. Найдены проколки, шлифованные камни, песты, нуклеусы, ретушеры.

Все сосуды плоскодонные, тонкостенные. У большинства чуть суженное горло и слегка отогнутый наружу венчик. Около края горшок украшался опоясывающими венчик накладными валиками и желобками, образующими подобие каннелюров. Второй тип — обычно не орнаментированные небольшие сосуды баночной формы с вертикальными или чуть расширяющимися кверху стенками. Встречены узоры, выполненные гребенчатыми штампами в виде вертикальных зигзагов и поясков наклонных или пересекающихся оттисков, образующих ромбические фигуры. Иногда такая плетенка выполнялась нарезками. На юге острова к имчинской культуре, вероятно, относится стоянка Такое II.

Иной облик у поселения Стародубское II, в южной части Сахалина. Там отмечено до 60 западин от древних жилищ. Одно из наиболее крупных (жилище № 1) раскопано Р.В. Козыревой. Котлован прямоугольной формы (18x12 м) имел глубину 0,8 м. Выход обращен в сторону от берега. На полу прослежена узкая канавка, очевидно, служившая для усиления тяги, в центре котлована ямки от четырех столбов, на которые опиралось перекрытие. Вдоль стен располагались вспомогательные столбы. Слева от входа обнаружено пять небольших очагов и хозяйственные ямы. Здесь же найдено много целых сосудов, большая часть ножей и скребков. С правой стороны, вероятно, располагались нары. На этой стороне найдено большинство топоров и наконечников стрел, а также украшения. Судя по очагам, в жилище жило несколько семей.