Неоновые блики
Шрифт:
– Какое движение вы представляете? Что вам сделали майя? И где вы их вообще видели в нашем городе? Кто вы такие? Откуда вы взялись? Вы что-то знаете? Почему же тогда молчите, если что-то знаете?..
Демонстрант не выдержал. Продолжая молчать, он махнул своим соратникам рукой, и в следующее мгновение на корреспондента напали несколько человек.
– Убегай! – визгливо крикнул корреспондент оператору, падая на землю под крепкими ударами молчаливых демонстрантов. Кто-то несколько раз ударил тяжелым ботинком по валяющемуся на земле микрофону, пытаясь его раздавить, и картинка на экране стала немой.
На экране телевизора все замелькало и запрыгало. Судя по всему, оператор не послушался корреспондента, и побежал не в сторону от драки, а прямо в ее гущу. Три человека кинулись ему навстречу. Последнее, что увидели Петр и Алла Степановна, было то, как один из этих троих размахнулся деревянным черенком от транспаранта и направил его в сторону оператора. Камера упала на асфальт, но, однократно мигнув, продолжала снимать. В кадре было видно, как лежащему на земле корреспонденту с помощью вовремя подоспевшего оператора все-таки удалось подняться на ноги. Отбиваясь от пикетчиков, они стремглав помчались вдоль улицы и сумели оторваться от своих преследователей уже очень далеко от того места, где осталась их камера.
Через минуту на экране беззвучно появились два высоких рыжих ботинка на шнуровке. Один ботинок отлетел назад, а затем резко приблизился к камере. Экран на секунду стал черным, а потом в нем появилась студия, и явно напуганная, неестественно улыбающаяся ведущая проговорила:
– Уважаемые телезрители, сейчас у нас блок рекламы, а затем мы продолжим новости. Оставайтесь с нами.
Петр и Алла Степановна озадаченно переглянулись и одновременно пожали плечами.
– Д-а-а-а…, – хором протянули они.
– Вы там поосторожней, – предупредила Петра Алла Степановна, – судя по тем кадрам, что успела снять камера, эти демонстранты побежали в нашу сторону. А лучше вообще сегодня никуда не ходите – видите, что на улицах творится? Вон и ведущая рекомендует – оставайтесь, говорит, возле телевизоров… Ведущая просто так говорить не станет…
– Рад бы, но дела…
Петр подошел к двери, снял щеколду и выглянул на улицу. Там было очень малолюдно. Основная часть горожан еще работала, а праздношатающихся в городе сегодня не было вообще. Все знали, что в последние сутки на улицах творится нечто несусветное, и предпочитали тихо сидеть по домам. Где-то вдали раздавались крики и какие-то хлопки, подозрительно напоминающие выстрелы.
– Ну, все. Пошел. Закрывайте двери, – подозвал Петр Аллу Степановну.
Как и вчера, он направился к соцслужбе. Быстрым шагом он преодолел почти полпути, когда навстречу ему из-за поворота вдруг вышли взмыленные демонстранты, те самые, которых он только что видел на экране телевизора. Они шли молчаливой и суровой шеренгой в шесть человек. Все шестеро были очень высокими, под два метра, не меньше. Петр похолодел от страха. Не глядя им в глаза, он, все же, продолжил свой путь. Поравнявшись с ним, высокая, как бетонный забор, шеренга вдруг расступилась в самом центре и пропустила его, не обратив на него абсолютно никакого внимания. Через несколько метров Петр быстро оглянулся – шеренга медленно уходила вдоль улицы по направлению к площади.
Оставшуюся половину пути Петр прошагал без приключений. Он снова, как и накануне, встал напротив дверей соцслужбы и дождался того момента, когда из дверей вышла Катя. Поборов нерешительность, он пошел вслед за ней. Шаг за шагом он все сокращал и сокращал расстояние, отдалявшее его от нее. На перекрестке, сразу за Драмтеатром, Катя остановилась на светофоре, и Петр наконец-то поравнялся с ней, очутившись почти рядом. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Зажегся зеленый свет и Катя пошла по «зебре».
«Догони и познакомься! Пригласи ее в кино!», – приказал себе Петр.
Он ускорил шаг и вдруг увидел, как Катю, которая уже перешла дорогу и ступила на тротуар, на пару секунд закрыла темно-зеленая машина, затормозившая прямо на пешеходном переходе. Он услышал, как Катя вскрикнула, после чего машина резко сорвалась с места и умчалась. Петру открылась странная картина – он увидел, что Катя почему-то сидит прямо на асфальте, а в ее руках нет сумки, которую она только что несла. Он подбежал к ней.
– Ограбили, – растерянно сказала Катя и по ее щекам потекли слезы.
Петр подал ей руку, помог подняться и сунул свой мобильный телефон:
– Звоните пока в полицию. С этого места никуда не уходите. Я скоро…
Он посмотрел влево – в ту сторону, в которую только что уехала машина с грабителями. Она еще виднелась вдали, вынужденно остановившись на следующем светофоре из-за небольшого затора. Петр разглядел, что машина, а это был старенький УАЗ – «буханка», стоит в крайнем правом ряду, над которым висел знак, предписывающий поворот вправо. Предположив, что УАЗ-ик будет поворачивать именно туда, куда указывал знак, Петр сорвался с места и пулей помчался по Центральной улице наискосок вправо, чтобы, сокращая путь, попасть в видневшийся неподалеку переулок. Невзирая на визг тормозов и автомобильные сигналы, Петр, ни разу не остановившись, перебежал проезжую часть, быстро проскочил по тротуару вверх по улице, свернул влево – в переулок, и помчался до следующей улицы, которая располагалась параллельно с Центральной и на которую должна была свернуть «буханка» с грабителями.
Уже через минуту он выскочил на эту улицу и быстро покрутил головой влево-вправо. Слева УАЗ-ика уже не оказалось. Зато справа, совсем недалеко, он заметил знакомый силуэт темно-зеленой «буханки», исчезающей в следующем узком переулке. В этот раз машина свернула влево.
Не теряя ни секунды, Петр бросился вслед.
Одностороннее движение, постоянные заторы и множество светофоров сильно замедляли скорость машины. На пятом повороте сильно запыхавшийся Петр все-таки настиг ее.
Он уже почти полностью выбился из сил и ничего не замечал вокруг, кроме этой темно-зеленой машины. Какое-то время он бежал совсем рядом с ней – на расстоянии вытянутой руки. От быстрого бега Петр начал задыхаться, еще чуть-чуть – и он бы просто упал на землю без сил… Однако «буханка», взвизгнув шинами, вдруг резко свернула влево, проехала еще несколько метров и… остановилась. Тяжело дыша и обливаясь потом, Петр обежал ее по кругу и встал перед капотом, подняв руки вверх.
– Стоять! – хрипло заорал он, – а ну выходи из машины!
Водительская дверь открылась, и на землю спрыгнул рослый человек… которого Петр прекрасно знал. Это был тот самый патлатый детина, который в январском видении вез его и Веронику на кладбище.
От неожиданности Петр так и замер – с поднятыми вверх руками.
– Слышь, ты, мажор! Ну и че ты тут встал? Че то не нравится? – водитель сплюнул в сторону и неприязненным взглядом смерил Петра с головы до ног.
Петр опустил руки и только сейчас огляделся вокруг. В азарте преследования он и не заметил, как вместе с УАЗ-иком, миновав жилой сектор, пересек окружную дорогу и выбрался на территорию заброшенного завода. Кроме Петра и патлатого, вокруг больше никого не было.
– Отдай сумку и езжай. Я ничего тебе не сделаю, – сказал Петр.
– Слышь, мужики, – обернувшись, с издевкой в голосе крикнул кому-то детина, – этот хлюпик нам ничего не сделает!
Задние двери УАЗ-ика распахнулись и на землю спрыгнули еще два здоровенных лба, так же, как и водитель, облаченных в одинаковые черные кожаные куртки и сильно потертые джинсы.