Чтение онлайн

Если бы Верн вдруг не повернулся и не посмотрел на нее, она наверняка потеряла бы сознание и рухнула бы на пол. Но тут Бонни увидела его лицо – омерзительную бесформенную массу, увенчанную впадинами мертвых глаз... Это было так страшно, что она, не выдержав, резко развернулась и со всех ног побежала прочь от всего этого безумия.

Едва Бонни чуть-чуть пришла в себя, как буквально наткнулась на взбегавшего по лестнице Поля Дармонда.

– Беги! Беги отсюда как можно быстрее! Куда угодно, лишь бы ничего этого не видеть! – закричала она, вцепившись в него обеими руками.

Держась за руки, они торопливо сбежали вниз, вылетели на крыльцо, и тут клоунское лицо лейтенанта Ровеля, идущего с пистолетом в руке им навстречу, показалось Бонни самым приятным и желанным из всего, что ей когда-либо хотелось видеть.

– Что тут у вас происходит? – ровным, но требовательным голосом спросил он.

– Верн, – возбужденно прохрипела она. – Верн Локтер! Он убивает всех подряд.

Ровель молча поднялся по ступенькам крыльца, прошел мимо них и вошел в дом.

– Подожди в его машине, Бонни, – сказал ей Поль.

– Нет, нет, ты уже ничем не сможешь им помочь! Не ходи туда, Поль, не ходи!

Ее начало трясти. Он обнял Бонни за плечи. В большинстве соседних домов уже начали загораться окна, на крылечки выходили люди в халатах и шлепанцах на босу ногу.

К дому с громким воем сирены, на большой скорости подъехал и, взвизгнув тормозами, резко остановился полицейский автомобиль. Из него выскочили два человека в форме и, на ходу вытаскивая пистолеты, тяжело побежали к распахнутой входной двери.

...Наконец наступила тишина. Сначала в прихожей, а потом на крыльце загорелся свет, следом в дверном проеме появился лейтенант Ровель. Он прижимал правую, очевидно раненую, руку к животу, лицо было перекошено от боли. Голос лейтенанта заметно дрожал, но он по-прежнему решительно и властно отдавал распоряжения:

– Моран, садись в машину и вызывай по рации людей. Там, наверху, несколько трупов и один сумасшедший в холле внизу. И мне врача. У меня, похоже, здорово ушиблена, если не сломана рука. А ты, Шантц, иди надень наручники на этого спятившего подонка. На руки и на ноги. Да поторопись, пока он не успел очухаться. Сейчас там на нем сидит один паренек.

Неожиданно для всех из дома вновь послышались женские крики. Но это были уже совсем другие крики – тонкие, слабые, нетерпеливые. Один из полицейских в форме побежал к патрульной машине, другой – внутрь дома. Практически одновременно на крыльцо выскочил Уолтер.

– Она рожает! – визгливо закричал он. – Рожает!

Вдали послышались завывания приближающихся полицейских сирен.

– Ну сделайте же хоть что-нибудь! Хоть кто-нибудь!

Выскочивший из первой санитарной машины врач, по требованию лейтенанта Ровеля занялся сначала Доррис Варак, которую тут же отправили в ближайшую больницу на их собственной машине, за руль которой, как ни странно, чуть поколебавшись, сел Уолтер.

– Бонни, тебе нельзя здесь оставаться, – заботливо сказал ей Поль. – Я попрошу полицейскую машину отвезти нас ко мне.

– Ничего, ничего, Поль, со мной все в порядке. Не волнуйся, пожалуйста.

– Когда я вошел туда, там не слышалось ни звука, ни малейшего звука! – тихо произнес Ровель, будто объясняя это самому себе. – Только свет откуда-то сверху. А потом вдруг какое-то непонятное движение сзади. Я, естественно, тут же поворачиваюсь, и он этим чертовым секачом пытается выбить у меня пистолет, но промахивается и попадает мне прямо по руке. Правда, тогда я еще не знал чем. Думал, дубинкой. Очевидно, рукоятка была довольно скользкой, потому что удар пришелся тупой стороной лезвия и не отрубил мне руку, а только ее сломал. А затем прижал меня к самой стене у подножия лестницы. Тут-то я и увидел, что у него в руках. Увидел его страшное лицо и оцепенел. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Господи, думаю, теперь я до самой смерти его не забуду. Но, слава богу, он не успел сотворить свое страшное дело. Откуда-то из темноты вдруг выскочил этот юный панк. Ваш любимчик. Пастор. Один из ваших слабовольных заблудших придурков. Увидев, что происходит, он тут же с разбегу врезался в Локтера. Как раз когда тот уже наносил мне смертельный удар, поэтому его хренов секач прошел буквально в дюйме от моего лица. Иначе мне была бы крышка, это уж точно! А Локтер, повернувшись, со всех сил ударил панка, но тот увернулся и схватил его за руки. Тут и я наконец-то вышел из чертова оцепенения, выбил у него секач. Затем этот чокнутый начал завывать, как дикий зверь, попытался вцепиться вашему парню прямо в глаза, но тот сначала оттолкнул его от себя, а потом шандарахнул с такой силой, что он тут же вырубился. Ударчик у этого панка, надо сказать, ничего. Совсем даже ничего, Поль.

– У этого панка, – тихо, но со значением повторил Поль Дармонд.

Ровель внимательно посмотрел ему прямо в глаза:

– Да, знаю, знаю, Поль. Ну и что мне, по-твоему, теперь делать?

– Наверное, поблагодарить, а что ж еще?

– Назад, назад, не толпитесь! – начал разгонять собравшихся Моран. – Назад подайте, не мешайте работать! Нечего здесь глазеть! Расходитесь! Расходитесь по домам...

Где-то в Америке есть каменный город, а на его окраине, в сером, унылом районе, – бакалейный магазин, который соединен крытым переходом с большим, старым, давно уже запущенным домом.

Но торговля в этом магазине идет неплохо. Как говорят люди, помнящие печально знаменитую маниакальную резню, которая случилась однажды в теплую июньскую ночь, все, что потребовалось Уолтеру Вараку, чтобы стать настоящим мужчиной и главой дома, – это неожиданно свалившееся на него бремя огромной ответственности... Доррис теперь тоже работает в магазине. Она заметно располнела, но это ее совершенно не портит. Скорее наоборот, по-своему, даже красит. У нее по-прежнему очень остренький язычок, но, чтобы прервать ее в общем-то редкие приступы раздражения, Уолтеру теперь достаточно одного-единственного строгого слова или даже взгляда. Анна с удовольствием присматривает за их маленьким мальчиком, который пока только учится ходить. Некоторые покупатели с наметанным глазом уже предсказывают, что на подходе еще один наследник.

В магазине теперь новый мясник – спокойный, неторопливый человек с добрыми глазами, хотя в профессиональном смысле он конечно же уступает покойному Рику Стассену. Джимми Довер занимается закупками товаров на «предрассветной» фермерской ярмарке, развозит по городу заказы и умудряется три раза в неделю ходить на вечерние курсы при университете «Образование для взрослых». Исключительно плотный график и ответственная работа сделали из него настоящего зрелого мужчину. Даже провести медовый месяц по-людски, как положено, у них с Тиной не было ни времени, ни возможности. О случившемся с Тиной соседи, конечно, поговаривали, однако та чудовищная июньская ночь, давшая более интересную пищу для разговоров, довольно быстро заставила их забыть эту тему. Впрочем, со временем любые слухи и сплетни постепенно утрачивают остроту, стихают или вообще умирают, освобождая место для новых, более свежих событий.

По мере того как медленно желтеет газетная бумага, так же неизбежно стираются из памяти и многие факты. Теперь мало кто уже помнит четырнадцатичасовую магнитофонную запись, сделанную полицией на основе невнятного лепета и бормотания сошедшего с ума молодого человека с уголовным прошлым. Хотя один час полезной информации из той пленки все-таки был извлечен. Никакой юридической силы эта информация, само собой разумеется, не имела, и все-таки полиция довольно успешно использовала ее для охоты на тех, кто в ней упоминался, до тех пор пока от апоплексического удара не умер Каршнер. Некоторые корреспонденты отмечали почти мистическое совпадение: его смерть была вызвана разрывом той же самой крупной артерии, которая лопнула тогда, в июне, в мощной груди старого Гаса Варака.

И хотя некоторые щупальца наркодилерской сети города Джонстона эффективно отсекли, а самой Организации пришлось пережить существенные «временные неудобства», голова зверя все же осталась нетронутой, так что через какое-то время у нее отросли новые щупальца, которые постепенно снова протянулись в город. Жизнь всегда берет свое: дети взрослеют, учатся и встают на место тех, кто по тем или иным причинам ушел... Свернутые рулончики «горячих денег» по-прежнему тайно передаются из рук в руки в фойе самых дешевых кинотеатров, в темных аллеях, в туалетах окраинных баров, в небольших кондитерских магазинчиках, расположенных поблизости от школ и детских спортзалов. Это продолжается и продолжится до тех пор, пока доходы от этого грязного бизнеса будут больше, чем связанный с ним риск.