Чтение онлайн

Набрав ее «киллерский» номер, он услышал все тот же механический голос: «Вызываемый абонент недоступен». Окончательно разочарованный, решил дать ей еще полчаса, после чего сворачиваться. От выпитого тоника уже бурчало в желудке.

Изучая бар на предмет любой особы мужского пола с дредами, Джексон поймал себя на том, что невольно задерживает взгляд на красивых женщинах, которых тут оказалось немало.

Самого себя он особо привлекательным не считал, но брюнетка в углу определенно строила ему глазки с того самого момента, как он уселся за столик. Джексон в очередной раз невольно перехватил ее взгляд, и она улыбнулась, шепнув что-то на ухо подруге. Подхватив стакан левой рукой, Мэтт демонстративно показал обручальное кольцо.

Долгие недели после смерти Полли Джексон едва мог заниматься самыми элементарными вещами. Было все еще больно вспоминать о счастье, которое они делили на двоих. Горе тут же разъедало любое радующее воспоминание, но он отнюдь не собирался целить свои душевные раны дешевым перепихоном.

Когда стало окончательно ясно, что Айрис не придет, Джексон поднялся и вышел в ночь, мерцающую звездами. Ресторанная парковка была набита битком. Никаких ярко-желтых автомобилей, ни спортивных, ни каких-то еще.

Едва он собрался забраться в «Мини», как у него вдруг возникло четкое ощущение, что за ним наблюдают. Замерев на месте, Джексон медленно развернулся на сто восемьдесят градусов, убежденный, что откуда-то из окружающих стоянку теней его внимательно изучают.

Уличные фонари заливали тротуары ярким светом. Фары проезжающих автомобилей размеренно били в глаза, словно стробоскоп, и эти мигающие вспышки вдруг отчетливо вызвали в памяти другой вечер, ужасающий в своей дикой жестокости. Жуткие видения – блестящий шар, ехидно плюющийся острыми разноцветными лучиками, обезображенное лицо Полли – буравом ввинтились в мозг, застыли перед глазами. Джексон вдруг почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Его словно парализовало, пришпилило к одной точке, ослепило. Безостановочно проводя кончиком языка по губам, которые казались потрескавшимися и сухими, он изо всех сил прислушивался, не послышится ли вдруг визг шин сорвавшегося с места автомобиля. Но все до единого звуки заглушала странная музыка, настойчиво звучащая у него в голове, – знакомая до боли мелодия, которую он старательно подавлял в себе до настоящего момента. Глубокий мужской голос неумолимо сотрясал тишину. И, что самое страшное, пел он о глазах, пронзенных неоновым светом.

Джексон испустил глухой стон. Рванул на себя дверцу машины, практически рухнул за руль, включил радио и вывернул громкость на максимум. Что угодно, только чтобы стереть тягучую мелодию «Звука тишины» [36] , назойливо гудящую в голове!

Айрис всегда любила тупики. Только один въезд и только один выезд – они словно специально созданы для того, чтобы быстро смыться, если тебя засекут. Но к этому пока дело не шло.

Еще с ночи она встала лагерем в укромном садике перед пустующим домом с вывеской «Сдается». Развернув мотоцикл так, чтобы тот смотрел вниз по склону и в сторону главной дороги, поставила его поближе к крыльцу, рядом с гаражом. Никаких фонарей тут не имелось. Хотя если прямо под носом у местных орудует бордель, то на нее-то уж точно никто не обратит внимания. В случае чего можно будет просто сказать, что она исполняет свой гражданский долг и присматривает за домом напротив. Спросить с каменным лицом, не видел ли кто чего-нибудь подозрительного.

Наконец около четырех утра подъехали албанцы на пикапе «Ниссан» со здоровенным кенгурятником – машина типа «У меня вот такие яйца». Вошли в дом и так и не появлялись оттуда.

На Айрис были толстая куртка с теплой подкладкой и джинсы с поддетыми под них легинсами, и все же она промерзла до костей. Зубы, казалось, настолько заледенели, что стали хрупкими и были готовы рассыпаться в ту же секунду, как она сделает первый глоток горячего чая. А чашка горячего чая сейчас была всем, о чем она могла только мечтать. Падающая с ног от усталости и одуревшая, Айрис чувствовала себя совершенно больной, словно враз постарела на десяток лет.

Около семи утра улица стала просыпаться. Из систем центрального отопления вырывался пар, сталкиваясь со студеным утренним воздухом. Там и сям зажигался свет. Раздергивались занавески. Открывались двери, выпуская собак и впуская кошек. Улица наполнилась разнообразными звуками, сливающимися в единый неясный шум, – семьи поднимались навстречу новому дню, родители кормили детей завтраками и увозили их в школу, а самих себя на работу. Пора сваливать, пока ее никто не увидел.

Напялив шлем, Айрис перекинула ногу через байк и покачала его взад-вперед, снимая с подножки. Опершись носками своих высоких ботинок о землю и уже собравшись запустить мотор, вдруг заметила, как из дома выходит Малай – один. Он забрался в «Ниссан», задним ходом вырулил с подъездной дорожки и тут же погнал в сторону кругового движения в конце улицы.

Айрис последовала за ним.

Включив правый, а потом левый поворотник, Малай направился в сторону города. Утренний трафик сгущался. Как и все остальные автомобилисты, албанец быстро мчался куда-то в никуда. Стремясь не выдать себя, Айрис чуть отстала. Слева промелькнула благотворительная ветлечебница, справа – «Янтарная таверна». Оставив позади вершину холма и отель «Кингз армз», пикап замигал правым поворотником в сторону Харборна.

Айрис перестроилась и прибавила газу, чтобы успеть на светофор, пока тот не сменился на красный. Когда оба проскочили перекресток, «Ниссан» опять набрал скорость, но Айрис уверенно держалась за ним, теперь уже почти вплотную. Вскоре после очередного кольца пикап притормозил и неожиданно свернул влево, сразу за знаком «Платная стоянка». Малай заехал на пустую площадку, вылез из машины, скормил несколько монет парковочному счетчику. Айрис последовала за ним и припарковалась чуть поодаль.

Малай, облаченный в свое неизменное длинное кожаное пальто и освещенный первыми лучами зимнего солнца, представлял собой внушительную и грозную фигуру. Его седые волосы выглядели недавно вымытыми и блестящими, высокие плоские скулы придавали ему почти аристократический вид.

Айрис склонилась над мотоциклом, делая вид, что поправляет зеркало заднего вида, и Малай прошел чуть ли не вплотную к ней, как мимо пустого места. Вблизи она заметила шрам, рассекающий его левую бровь. Жестокий изгиб рта наводил на мысли о человеке, способном наслаждаться чужой болью, который будет лишь цинично гоготать, описывая чьи-то муки и смерть остальным.

Малай двинулся в сторону Лордсвуд-роуд, и Айрис пристроилась следом. Для столь крупного мужчины он был легок на ногу, шагал энергично и уверенно, с вальяжной раскачечкой.

Местность становилась все более городской, глянцевой и респектабельной. Когда он замедлил шаг, Айрис последовала его примеру. Знакомая территория, подумала она, когда Малай уверенно направился к кафе с фасадом беленого дерева и выставленными наружу столиками, за каждым из которых сидели мужчины, явно видавшие виды, и женщины, предпочитающие черную обводку для губ. Дым десятка сигарет стоял над улицей плотным облаком.

Айрис чуть отстала и перешла на другую сторону дороги, наблюдая, как Малая приветствуют, словно рок-звезду – со множеством хлопков по спине, медвежьих объятий и столкновений кулаками. Немедленно освободился стул, и Малай уселся на него. Остальные скучковались вокруг.

Меньше чем через минуту наружу проворно вышел бариста, поставил перед криминальным боссом чашку американо – Айрис заметила отдельный кувшинчик с горячим молоком. Малай вежливо поблагодарил его, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Кивнул, рассмеялся в ответ на слова какого-то парня с бритой головой и губами цвета свежераздавленной мухи. Интересно, подумала Айрис, заметили ли остальные, что мыслями Малай витает где-то еще?