Чтение онлайн

Джексон хорошо представлял, сколько народу могло за ней охотиться. Через несколько часов после того, как был установлен факт ее смерти, он узнал, что сотрудники Национального криминального агентства, отправленные задержать Энрика Малая, вернулись ни с чем.

Мэтт вышел в холодное серое утро и уже в миллионный раз изучил эсэмэску от Айрис. Суждено ли этому последнему сеансу связи раскрыть тайну, которая скрывалась за ее жизнью? Измотанный и опечаленный, он попросил Карнса подбросить его к своей машине.

– Ты просто молодец, – сказал тот. – Полли гордилась бы тобой, братан.

Джексон почти никак на это не отреагировал.

Он забил адрес из сообщения Айрис в спутниковый навигатор и медленно отъехал от тротуара, не зная, что и думать, не говоря уже о том, чего ожидать, – понимал лишь, что важно сделать, как она просила.

Оставив позади центр города, Джексон оказался в одном из глянцевых пригородов Солихалла – на тихой зеленой улочке, где скромные особнячки в стиле тридцатых годов отстояли довольно далеко от дороги.

Решительно выпрямившись, нажал на кнопку домофона. Ответил женский голос с характерным мидлендским выговором. Как только он назвал свое имя, женщина замешкалась, ахнула, и ворота распахнулись.

Входная дверь была из цельного дерева с витражными стеклами сверху и снизу. Стучать Джексон не стал. Просто подождал. Ему множество раз доводилось наносить визиты родственникам недавно погибших, чтобы сообщить им страшные новости, и казалось, что где-то глубоко внутри, каким-то шестым чувством они всегда уже всё знали, прежде чем были произнесены слова, которые изменят их жизнь навсегда. Но это никогда не смягчало шок или боль, и женщина, которая теперь стояла перед ним, не была исключением.

Она была такой же смуглой, насколько бледной была Айрис. Аккуратно и скромно одетая – в блузку, застегнутую до самой шеи, юбку, облегающую ее щедрые бедра, в туфлях без каблука, – она стояла, выпрямившись в струнку. Глаза ее были наполнены слезами, и, несмотря на то, что женщина просто-таки воплощала сдержанность, одна слезинка все-таки ускользнула и скатилась вниз по щеке.

– Заходите, – просто сказала она.

Джексон последовал за ней через огромную прихожую в гостиную, со вкусом обставленную, с богатыми драпировками на французских окнах и антикварными светильниками на стенах. Он почувствовал стыд при мысли, что такой вид дома, с его спокойным стилем и изысканностью, совершенно не вязался с кем-то вроде Айрис.

– Садитесь, пожалуйста, мистер Джексон.

Она сказала, что ее зовут Норма, и указала на диван, ближайший к дверям, выходящим в сад. Уселась напротив, аккуратно поджав под себя ноги, скупая и точная в движениях.

– Айрис знала, что такой день может наступить, – с горечью начала она. – Нельзя заниматься таким делом, не подвергаясь риску. Айрис всегда была честной на этот счет. Она страдала?

Норма явно думала, что Айрис умерла так, как и жила, что было правдой, но все же и словом не обмолвилась о ее болезни, что Джексон счел немного странным – хотя, пожалуй, не более странным, чем упоминание о занятиях Айрис в качестве наемного убийцы, словно это была любая другая работа.

– Не думаю, – ответил он, сознавая, что Норму вполне можно считать соучастницей. – Вы с ней были близки?

– Как сестры. Были вместе в детском доме. Я ушла первой, но потом Айрис меня разыскала. Она сама попала в беду, но правда в том, что тогда это она меня спасла.

Ее глаза нацелились куда-то в пространство; изгиб рта намекал на какой-то неприятный опыт, который лучше не вспоминать.

– Она жила здесь с вами? – спросил Джексон, осматриваясь.

– Бывала наездами. Думала, что так будет лучше. Было важно, чтобы мы держались подальше друг от друга. Чтобы не привести домой врагов, как она обычно говорила.

– Я понимаю.

Норма печально улыбнулась.

– Нет, ничего-то вы не понимаете.

Джексон перехватил ее спокойный взгляд и откинулся на подушки, лихорадочно пытаясь привести в порядок кружащиеся мысли. Для женщины, которая одной ногой стояла в могиле, Айрис, похоже, находилась в довольно приличной форме, чтобы убивать, когда это требовалось. По ее виду нельзя было сказать, что она постоянно испытывает физическую боль. Он должен был догадаться раньше.

– Это ведь вы, так? Айрис нужны были деньги для вашего лечения?

Норма встала.

– Пойдемте со мной, – сказала она.

Сбитый с толку, Мэтт последовал за Нормой в прихожую и вверх по широкой лестнице. Она остановилась перед дверью одной из спален и легонько постучала. Ответа не последовало.

Многозначительно посмотрев на Джексона, Норма приложила указательный палец к губам. Он кивнул в ответ, показывая, что понял необходимость соблюдать тишину.

Слегка повернув ручку, она толкнула дверь, зашуршавшую по ковру. Внутри – набор медицинского оборудования. Посреди комнаты – двуспальная кровать, на которой спала девочка лет пятнадцати. Ее светлые волосы были короткими от химиотерапии, кожа болезненно бледной.

– Познакомьтесь с Эди, – прошептала Норма. – Дочерью Айрис и центром ее вселенной.

Смертоносная и скрытная, бесстрашная и заботливая – вот лишь несколько определений, которыми Джексон пытался вкратце охарактеризовать Айрис; и все же она оставалась такой же непостижимой в смерти, какой была и в жизни. Для Нормы, к которой Айрис сбежала после того, как ее изнасиловали, она была избавителем. А для Эди – просто мамой, у которой была странная работа, требующая частых отлучек из дома. Джексон не мог оправдывать действия Айрис и никогда бы не оправдал, но на протяжении нескольких месяцев, прошедших со времени его первого визита в особнячок в пригороде, как он думал, проникся к ней большим пониманием.

С тех пор как Эди положили в больницу в Гейдельберге для экспериментального лечения, за которое заплатил Джексон, он успел продать свой дом и временно обосновался там. Большую часть дней они с Нормой проводили в беседах – в основном об Эди, которая, похоже, приняла смерть матери с таким же молчаливым стоицизмом, который выказывала по отношению к своей болезни.

– Ей будет трудно потом, когда у нее будет время подумать – когда она почувствует, что у нее опять есть будущее, но будущее без мамы, – проницательно заметила Норма. – Вот тогда-то нам и придется за ней как следует присматривать, тогда-то она и будет нуждаться в самой большой заботе.

Лечение, пусть даже и экспериментальное, приносило свои плоды. Не раз звучало слово «ремиссия», и оставалась надежда на то, что, если все так пойдет и дальше, Эди достаточно оправится, чтобы вернуться к учебе.

– Эди непреклонна в этом, – сказала ему Норма одним теплым апрельским днем. – Она просто молится на образование. Чуть ли не больше всего сожалеет, что до сих пор у нее не было возможности должным образом себя попробовать.

Джексон кивнул, подумав про себя: «Бог знает, что за жизнь могла быть у Айрис, если б у нее была такая возможность».