Чтение онлайн

Меня затошнило, и я представила ряд фотографий на стене моей спальни.

– Как ее звали?

Алара удивленно посмотрела на меня:

– Люси Кляйн. А что?

– Ничего, интересно…

Я добавила это имя к своему списку. Потом посмотрю на ее фотографию и нарисую портрет в альбоме.

– Может, они живы, просто спрятаны? – предположила Элль.

Я ждала, что кто-нибудь с ней согласится, но все промолчали.

Прист был уверен, что Фэйт спрятала то, что мне предстояло найти, в Доме собраний Юга, и убеждал всех отправиться туда.

– Сыны свободы проводили в Доме собраний публичные дебаты и голосования, – настаивал он. – Из него же подали сигнал к началу Бостонского чаепития. Сыны свободы вышли из этого здания и повели колонистов к портовым складам.

Когда мы добрались до кирпичного дома с высокой пирамидальной крышей и дверью, выкрашенной в красный цвет военных мундиров, снег опять превратился в холодный дождь.

Перед зданием стояла группа туристов с зонтами. Экскурсовод, одетый как Пол Ревир – даже коричневую треуголку не забыл, – показывал на красную дверь.

– Они серьезно? Еще один? Кто ходит на экскурсии в такую погоду?

– Интересно, у них есть скидки на шляпы? – пробормотал Прист, когда мы проходили мимо туристов.

– Угловой камень здания, имеющий значение краеугольного камня, был важным символом у франкмасонов вроде Пола Ревира и Джона Хэнкока. – Голос экскурсовода донесся до нас сквозь дождь.

Прист остановился на ступенях:

– Погодите секунду.

Гид показывал на старый серый камень, который выделялся среди красных кирпичей, и туристы вытянули шею, чтобы посмотреть на него.

– Для ранних масонов угловой камень, он же замковый, представлял собой первый камень, который закладывается в фундамент, и на нем часто выбивали дату и инициалы строителя, – продолжал гид. – Франкмасоны считали этот камень символическим элементом и продолжали традицию, но обычно они встраивали его в дома снаружи. Не считая разве что патриота и франкмасона Бенджамина Франклина.

Алара сердито посмотрела на Приста:

– Слушай, Прист, а ты не мог бы сходить на экскурсию потом? Я бы предпочла взглянуть на росписи.

– И вот что важно, – бубнил гид. – Бенджамина Франклина куда больше заботило то, что находилось внутри замкового камня, чем то, что нацарапано снаружи. В дневниках Франклин писал, что спрятал важные документы «Сынов свободы» за угловым камнем своего дома.

Пухлый коротышка в пластиковом дождевике поднял руку, как на уроке в начальной школе:

– Но если документы были так важны, почему он открыто не указал, где их спрятал?

– Отличный вопрос, сэр! – Гид радостно принялся излагать подробности. – Франкмасоны были известны тем, что работали безупречно и без швов, частенько они прятали ценности в своих строениях. И до спрятанного можно было добраться, лишь использовав рычаг под строго определенным углом.

Лукас повернулся ко мне:

– Дай еще раз взглянуть на записку.

Прист тоже всмотрелся в листок бумаги в моей руке, потом обратился к Лукасу:

– Ты думаешь о том же, что и я?

Лукас одарил его кривой улыбкой:

– Возможно.

Элль втиснулась между ними, пытаясь спрятаться от дождя.

– А можно уже подумать о том, что спрятано внутри музея?

Прист натянул капюшон:

– Нужно вернуться на кладбище.

– Но мы там ничего не нашли! – застонала Алара.

Лукас схватил ее за локоть и потащил за собой:

– Не там искали.

– Что же означают эти числа? – спросил Джаред, спеша за Лукасом.

– Думаю, это углы, – ответил его брат.

Я окинула мысленным взглядом записку Фэйт, лежавшую в кармане куртки.

И пусть ангелы руководят тобой.

Там было написано «углы», а не «ангелы».

Прист оглянулся:

– Нужно зайти в аптеку.

Алара замерла посреди дорожки, скрестив на груди руки. Бир сел рядом с ней.

– Что ты делаешь? – спросил Прист.

– Жду, когда мне кто-нибудь объяснит, что происходит, – сообщила Алара.

Прист показал на аптечный магазин в дальнем конце улицы, что вела к кладбищу.

– Может, объяснимся внутри, где сухо?

Алара помчалась в сторону аптеки.

Это было согласием.

Впятером мы стояли в проходе между полками, загруженными всякой ерундой для школьников, рассматривали товары, а с нас на дешевое напольное покрытие капала вода. Джаред остался снаружи с Биром.

Прист нашел компас и масштабную линейку, а Лукас снова развернул записку.

– Если я прав…

– Если мы правы, – уточнил Прист.

Лукас показал на нижнюю часть листка:

– Если мы правы, эти два числа обозначают углы.

– Откуда ты знаешь? – недоумевала я.

– Гид говорил, что угловой камень Бена Франклина можно сдвинуть, только если воспользоваться рычагом под правильным углом. – Лукас постучал по цифрам на записке. – Но здесь два числа. Думаю, пересечение этих углов и есть точка, что откроет угловой камень, за которым Фэйт спрятала нечто.

Элль распечатала упаковку бумажных полотенец, которые прихватила по дороге между полками, и вытерла лицо.

– Снова туда? Откуда тебе знать, что Фэйт не спрятала таинственную штуковину за угловым камнем Дома собраний?

Лукас пожал плечами:

– Не знаю. Но Дом собраний стоит на людной улице. Я не представляю, как Фэйт перелезла бы через изгородь, сдвинула камни исторического здания и осталась незамеченной. А кладбище Гранари больше подходит для создания тайников.

– Если он ошибся, дождемся темноты и вернемся к Дому собраний, – подвел итог Прист.

Элль аккуратно стерла расплывшуюся тушь под глазами.

– Да уж, ребята, умеете вы проводить время с девушками.

Лукас обхватил Элль за плечи:

– А как насчет того, чтобы осквернить могилу?

Три мокрых плюшевых медведя по-прежнему стояли в ряд, когда мы проходили мимо могилы Пола Ревира. Когда же добрались до его фамильного склепа, Прист внимательно исследовал фундамент.

– Замковый камень где-то здесь.