Чтение онлайн

Я могла пользоваться пикапом Дьюса, но здесь некуда было податься. Майлс-сити, штат Монтана, был населен примерно девятью тысячами людей. На нескольких центральных улицах расположились различные магазины и рестораны, вокруг города была пустая земля. Жители этого, казалось, не замечали. Пока на их спинах была одежда, в их животах — еда, а почта исправно работала, они были в полном порядке.

А я нет.

Я родилась и выросла в Нью-Йорке.

Нью-Йорк. Восемь миллионов людей. Самый популярный город в Соединенных Штатах, один из самых известных мегаполисов в мире. Могущественный город, культурная столица, ни в одном городе мира нет такого разнообразия языков, на которых здесь говорят, котел, в котором бурлят бизнес, финансовые структуры, медиа, искусство, мода, научные исследования, технологии, образование и развлечения.

Вздыхая, я свернулась в калачик на своей половине кровати. Я скучала по моему городу. Я скучала по моему отцу, по Ками и Девину. Я скучала по моим мальчикам.

Но я любила Дьюса. И я дала ему обещание.

***

Уже стемнело, когда Дьюс заехал в свой гараж. Он заглушил байк и направился в дом. Первым делом кухня, вторым — Ева. Четыре дня его не было дома, он так хотел коснуться ее, что зудело в ладонях. Он не мог трахать ее, что-то там насчет ребенка, но он решал эту проблему — с Мирандой обычно. Но Миранда не была Евой. Ни одна из всех этих шлюх не могла затмить Еву. Он не мог просто находиться рядом с ней, он хотел ее, хотел ее рот, всю ее, сладкую, но и этого было недостаточно. Он хотел чувствовать ее изнутри. Он хотел быть внутри нее с того барбекю у Демонов четырнадцать лет назад.

Ебаный ад, у него был стояк просто от мыслей о Еве.

Эта сука сводила его с ума.

Он схватил пиво и уже занес ногу на первую ступеньку, чтобы подняться наверх, как услышал неугомонное женское хихиканье, моментально заставившее его завестись. Это была ночь накануне школы, и Дэнни после двенадцати должна была уже спать. Ева знала это.

Прищурившись, он свернул налево в гостиную, потом прошел в семейную комнату. Ева, Дэнни и Кэйдж, приклеившиеся к экрану телевизора, уместились втроем на «любовном» диванчике, рассчитанном на двоих. Дэнни забралась на левый край, Кэйдж на правой стороне, а Ева свернулась между ними и частично оперлась на Кэйджа. Его пальцы рассеянно поглаживали волосы Евы, ее рука лежала у него на животе. Темно-синий плед накрывал их троих.

Он уставился на них. Что за хуйня тут происходит?

— Господи! — вскрикнула Дэнни, чуть не упав со своего места. — Она и впрямь собирается обратить его в вампира!

— Быть не может, — сказала Ева. — Она не станет этого делать. Не сможет. Это же ненормально.

— Превратила бы она меня в вампира, — проговорил Кэйдж. — Охуенно горячая штучка.

Ева засмеялась.

— Ты свою жизнь готов отдать за пару приличных сисек, да?

Кэйдж опустил взгляд на Еву и улыбнулся.

— За такие сиськи, как у нее, — да, черт побери. И за твои бы тоже.

Ева фыркнула.

— Свинья, — пробормотала Дэнни.

— Ага.

— Можешь оставаться свиньей, сколько тебе угодно, — сказала Ева, смеясь, — пока ты ежедневно продолжаешь массировать мне ступни, — она довольно вздохнула. — Райские ощущения, Кэйдж.

Ухмылка Кэйджа превратилась в мягкую улыбку.

— Все, что тебе понадобится, красавица.

Его кулаки сжались. Массажирует ее гребаные ноги? Каждый день? Красавица?

— Ха! — воскликнула Ева, шлепнув Дэнни по руке. — Я же говорила, не станет она этого делать.

— Ну и ладно, — пробормотала Дэнни, улыбаясь. — Ей стоило это сделать. В конечном счете, он начнет стареть. Будь я на ее месте, я бы этого перца сделала бессмертным.

Он промчался через комнату и остановился прямо напротив телевизора.

— Пап, отойди, — сказала Дэнни, пытаясь выглянуть за него.

Он не сдвинулся.

— Даниэль Уэст, — рявкнул он, — я хочу знать, почему ты до сих пор не в постели.

Он смотрел, как его дочь, принимая хмурый вид, скрещивает руки на груди.

— Сегодня и завтра в школе проходят встречи родителей и учителей, — сказала Ева тихо. — Занятий нет.

Он прищурил глаза. Она по-прежнему лежала на его сыне. Прямо перед ним.

— Ева, — отрезал он, — на кухню.

— Вот, вставай, детка, — сказал Кэйдж. Он сдвинулся из-под нее и приобнял, помогая встать. Она замялась на минутку, затем положила обе руки на раздувшийся живот.

— Дерьмо, — пробормотал Кэйдж. — У тебя снова схватки? Или тяжесть из-за отеков?

— Ой! — вскрикнула Дэнни, вскакивая на ноги. — Таблетки принести?

Отеки? Таблетки? Что за нахуй?

— Ева, — прорычал он, еще больше взбудораженный за последние секунды, — иди на ебаную кухню!

— Пап! — одернул его Кэйдж. — Заткнись нахуй! Блять, она плохо себя чувствует. Давление зашкаливает. Ее медсестра почти каждый день заезжает осмотреть ее!

Что? Что и снова что?

— С чего ты разбираешься во всем этом дерьме? — потребовал он ответа.

— Лучше спроси себя, — бросил в ответ Кэйдж, — почему ты нахуй не знаешь, о чем речь?

Либо его собственный сын будет сейчас лежать на полу, либо он должен разбить что-то другое. Он бросил бутылку через комнату. Она разбилась в камине, брызги пива полетели в стороны.

— Отвечай мне! — проревел он. — Почему ты в курсе всего этого дерьма? И почему ты ее нахуй держишь?

Губы Кэйджа презрительно изогнулись.

— Как думаешь, а кто возит ее к врачу и в ебаный госпиталь? Кто помогает ей ложиться и вставать с кровати и присматривает за ней в ебаном душе? Уверен нахуй, что это не ты.

Его ноздри раздувались.

— Ты помогаешь ей принимать ебаный душ? — прошипел он.

— Да, папочка, — сказала Дэнни тихо. — Тебя никогда нет дома, а я не могу все время помогать ей. Ее врач сказал, что ей нужно как можно меньше времени проводить на ногах, и нам надо смотреть, чтобы в ее еде было минимум соли, и надо помогать ей расслабляться, если начнутся схватки, делать ей теплые ванны, растирать ей спину. По большей части случаются только схватки Брэкстона-Хикса, но врачи все равно беспокоятся, она ведь уже лежала в госпитале.

— И кто, по-твоему, нахуй отвозит Дэнни в школу? — крикнул Кэйдж. — И забирает ее обратно после тренировок чирлидеров? А отвозит ее на ебаную гимнастику? Мама блять работает по десять часов в смену, Ева этого больше не может делать, тебя нахуй нет дома, выходит, остаюсь только я!

Со слезами на глазах, Ева тихонько вышла из комнаты и исчезла в фойе. Он собирался последовать за ней, но Кэйдж не закончил орать на него.

— Ты снова делаешь это, — бросил он. — Ты все нахуй портишь. Ты сделал это с мамой, ты продолжаешь делать это с Евой. Тебя никогда нахуй нет дома, ты бросаешь ее одну, ей не с кем поговорить, ей нечем заняться, и она уйдет от тебя, папа, если ты не прекратишь ночевать в клубе и трахать шлюх. Похуй на тебя, но я не хочу, чтобы она уезжала, и Дэнни не хочет. Это просто охуенно восхитительно, что она тут, с ней здорово болтать, она блять веселая, и она всю нашу дерьмовую историю превращает замечательную семейную, но ты блять испоганиваешь все, потому что ты ебаный эгоистичный мудак!