Чтение онлайн

– После нашего разговора корпорация убедила меня...

– Ты имеешь в виду миссис фон Фюрстенберг? – перебил его Мерфи. – Ее ведь так зовут? Президента корпорации?

– Эту... твою подружку-суфражистку, – добавил Крокер. Коннор задержал дыхание.

– Как я уже говорил, Объединенная корпорация обратилась ко мне с просьбой помочь им получить разрешение на открытие банка нового типа.

– Новый женский «Стейт бэнк», – пояснил Мерфи.

– «Барроу стейт бэнк» на самом деле. – Коннор почувствовал, что краснеет. Не было никакой возможности отрицать свою связь с банком, какие бы объяснения он ни приводил. – Он был назван в честь нашей семьи... без моего согласия. Я предлагал, чтобы имя переменили. Думаю, я еще могу привлечь их внимание к...

– Слишком поздно, – оборвал его Крокер, выпрямляясь, его лицо внезапно стало пунцовым. – Как бы ты ни называл его, ты завяз в этом деле по уши!

Он развернул экземпляр «Нью-Йорк уорлд», который держал в руках, и бросил его на стол. На первой странице красовался заголовок, способный вызвать инфаркт: «Барроу сдерживает свое обещание – открывается банк для женщин!» Коннор почувствовал, что у него отнимаются ноги.

– Чертовы газеты, я даже не думал, что... – Он уставился на печатный текст, не в состоянии понять ничего, кроме ужасного заголовка. – Как они, дьявол их побери, узнали о разрешении? За него проголосовали только вчера утром.

– В государственном учреждении, Барроу, ты не смог бы даже икнуть незаметно. И ты об этом знаешь. Репортеры там на каждом шагу, – пробурчал Крокер, вставая и сердито расхаживая взад-вперед.

– Ты бы привлек меньше внимания, если бы развесил плакаты, нанял глашатаев и дал объявления в эту дурацкую «Дейли ньюс», – заявил Мерфи.

Коннор задумался, пытаясь вычислить, кто мог указать репортерам на его участие в процессе. Но если уж говорить честно, Крокер был прав – по меньшей мере дюжина корреспондентов ошивалась в учреждении, а он все-таки известная в политических кругах фигура. То, что он их не видел, еще не означает, что они его тоже не заметили.

– Послушайте, это не женский банк, – чистосердечно сказал Коннор. – Это просто банк, коммерческое предприятие, и он никак не связан с суфражистским движением.

– В газете по-другому написано, – произнес начальник полиции Бирн, тыча пальцем в статью. – Новая политика – вот что они говорят. Особое обслуживание для клиенток. Женщинам не потребуется подпись мужа на документах. – Он оглядел всех остальных присутствующих. – Очень похоже на эту ерунду о «женских правах».

Раздались возмущенные возгласы, а Коннор все думал, каким образом то, что было сказано на заседании комиссии, могло попасть в газеты.

– Говорю же вам, – своим самым убедительным тоном повторил он, – это обычный банк.

– Нет, – подошел к нему Мерфи. – Перестань, Барроу, ты же не глупец. Этот банк организован и напрямую связан с женщиной, которая, как известно, находится в самой гуще суфражистского движения. Она бросила тебе вызов на дебатах и дважды использовала эти «банковские» дела, чтобы втянуть тебя, чтобы ты оказался замешанным в ее политической игре и все выплыло в газетах.

– А теперь она заставила тебя работать на нее и с политической выгодой использует твое имя, – провозгласил Крокер, вплотную придвинувшись к Коннору и впиваясь в него взглядом, чтобы понять, о чем тот думает. – Но что беспокоит меня больше всего, так это твоя уверенность, что все идет как надо.

Когда босс отвернулся, Коннор почувствовал, что весь мир вокруг него зашатался и сам он теряет равновесие. Все, что они сказали, – чистая правда. Но очень многое можно было еще добавить. Конечно, он работал на нее – она шантажом заставила его это делать. И конечно, Беатрис использовала его имя – ведь она обладает жесткостью и хваткой деловой женщины, которая привыкла не упускать ни единой возможности... Холодок пробежал в его воспаленном мозгу. Он не думал так о ней... что она его использует... по крайней мере с тех пор...

В какой момент он позволил себе расслабиться и уступил ей, пожертвовал ради нее своими интересами? Он ездил в Олбани, чтобы вернуть долг – вынужденный долг. А закончил тем, что не только защищает ее дело, но и видит все ее глазами, спорит и с безумной страстью... Тут кровь отхлынула от его лица. Любовь! Боже мой! Он влюбился в...

– Эта дамочка фон Фюрстенберг, должно быть, та еще штучка, – с похабной ухмылкой проговорил Маклоски из городского управления.

– Наверняка, – поддакнул его коллега Берк. – Она так здорово его зацепила, что он не видит ничего, кроме ее юбок.

– Это так, Барроу? – пригвоздил его взглядом Крокер. – Ты связался с этой женщиной?

Когда Коннор не дал немедленного ответа, босс сделал свой собственный вывод и, отвернувшись, яростно рубанул ладонью воздух.

– Черт побери! Наконец находишь кандидата, который может победить, и тут появляется какая-то юбка и мерзавец готов все разрушить и уничтожить! – Он повернулся к остальным. – Это какое-то проклятие демократической партии!

– Послушайте, я все устрою. – Коннор в конце концов очнулся, но в голове у него все по-прежнему плыло. Мир словно вывернулся наизнанку. – Я поговорю с ней... заставлю ее изменить название банка...

– Нет, ты этого не будешь делать, – обернулся к нему Крокер. – Ты и близко не подойдешь к этой женщине или к одной из ее «соратниц». Ты займешься исключительно выборами, будешь держать нос по ветру, а штаны застегнутыми. – Он перевел взгляд на Мерфи, который глубоко вздохнул. – Может быть, чтобы убедиться, что ты думаешь только о кампании, нам следует приставить к тебе кого-нибудь.

– Я сам могу о себе позаботиться, – сказал Коннор, ощущая, что вместе с раздражением к нему возвращается былая ясность ума. – Мне не нужна нянька.

– Еще как нужна! – рявкнул Крокер. – Уже во второй раз в газетах пишут, что ты заодно с суфражистками. Если один раз может проскочить, то второй берут на заметку, а третий становится непреложной истиной. – Он ткнул толстым пальцем в грудь Коннору. – Третьего раза не будет. Понял?

Сердце Коннора выскакивало из груди, во рту пересохло. В воцарившейся вдруг тишине он понял, что они по-настоящему разозлились, и отыскивал подходящий ответ, пытаясь примирить свои личные чувства и убеждения с требованиями Крокера. Отказаться от Биби? Потерять вторую любовь в жизни?

– Да перестаньте, все не так плохо, – произнес он с улыбкой, настолько вымученной, что от нее заболело лицо. Сейчас самое время для сладких речей!.. – Я же никогда не говорил, что поддерживаю право голоса для женщин. Мои личные чувства...

– До тебя никак не дойдет, верно? – Крокер придвинулся ближе, чуть не уткнувшись лицом в лицо Коннора. – Ты сам не решаешь, что поддерживать, а что нет. Пока ты член партии, ты будешь делать то, что мы тебе скажем. И ты не будешь даже касаться темы женского голосования или женского банка. И будешь держаться как можно дальше от этой фон Фюрстенберг. Ясно?