НЕожиданный план
Шрифт:
Одной из самых смущающих, была тема моей девственности и того, потерял ли я уже ее.
Лицо Бруклин просияло, как тогда, когда мы обсуждали ее работу пару вечеров назад. Она оживленно размахивала руками, рассказывая об учениках, с которыми работала, и о том, насколько это было полезно. Она только что выпила свой второй бокал вина, и официант быстро подлил ей еще бургундской жидкости. Мне хотелось крикнуть ему, чтобы он, черт возьми, притормозил и вместо этого налил ей воды. Я уже дважды выпивал с ней, так что знал ее достаточно хорошо, чтобы назвать легкомысленной. Она никогда не выпивала больше двух стаканчиков, когда мы куда-нибудь ходили. И это длилось несколько часов, а не поглощалось всего за пять минут.
На лице Нелли отразилась скука. Она старалась выглядеть заинтересованной, но, вероятно, миллион раз слышала, как ее подруга рассказывала одну и ту же историю.
— Я просто чувствую себя полностью удовлетворенной, и ничто из того, что я когда-либо делала в своей жизни, не заставляло меня чувствовать себя и вполовину так хорошо. Мне это действительно нравится, и я знаю, что приняла правильное решение, продолжив этот трудный процесс. Было так много раз, когда я хотела уйти по множеству причин, но я была настойчива и придерживалась выбранного курса. Теперь, когда я так близка к финишу, мне иногда хочется широко раскинуть руки и спеть с горных вершин, как Мария фон Трапп в «Звуках музыки». — Она хихикнула, а затем ее щеки вспыхнули от смущения. Она виновато оглядела стол, прежде чем взять свой третий полный бокал вина.
Мое сердце остановилось при виде этого зрелища, и я внезапно почувствовал благодарность за сыворотку правды, которую она выпила. Я никогда не был свидетелем такой сильной страсти к чему-либо. Часть меня завидовала, потому что я хотел испытать то, что она нашла в своей карьере. Часть меня была поражена тем, что о работе можно думать, как о веселой и полной приключений. Это, конечно, были не те слова, которые я бы когда-либо использовал для описания своей карьеры. Но с чем было труднее всего смириться, так это с гордостью. Она проделала такой долгий путь и сражалась в стольких битвах, чтобы оказаться там, где она была сегодня. И она совсем не была озлоблена.
Остаток ужина мы провели в приятной непринужденной беседе. Мои родители были откровенно рады услышать о ее достижениях, независимо от того, что думала Бруклин. Нелли и Брук продемонстрировали свое беззаботное подшучивание, которое сегодня все еще так же живо, как и много лет назад. Я наблюдал за этим вечером и чувствовал себя зрителем, и именно тогда меня осенило — я был всего лишь сторонним наблюдателем своей жизни. У меня ни с кем не было настоящих связей. Я по-прежнему общался с теми же парнями из средней школы и колледжа, но этим дружеским отношениям недоставало глубины. В моей жизни не было истинного смысла.
Мои родители извинились после того, как мы закончили ужинать, и оставили нас, детей, есть десерт. Было забавно, что все вошло в одну и ту же рутину, но в то же время ничто не казалось знакомым.
Я был чужим.
ГЛАВА 6
БРУКЛИН
Этот вечер оказался намного приятнее, чем я изначально предполагала. Корбин почти всю ночь молчал, но я списала это на то, что он устал. Однако, чем дольше это происходило, тем более ошеломленным он выглядел.
— Корби, ты на крэке? — Нелли хихикнула, и я мягко присоединилась к ней.
Он слегка улыбнулся, и именно тогда я поняла, что с ним определенно что-то не так. В прошлом он всегда находил остроумный, хотя и глупый ответ на ехидные замечания Нелли, поэтому тот факт, что он только улыбался — если это вообще можно было так назвать — был невероятно тревожным.
— Я иду на кухню за еще одним ванильным мороженым. Вернусь через секунду! — Нелли выбежала из комнаты так, словно ее трусы были в огне. Ей действительно следовало бы перестать оставлять меня наедине со своим братом, если бы она только знала, что для нее лучше.
— Ты в порядке, Корбин? — беспокойство сквозило в моем голосе. Я не знала, почему это вдруг меня так взволновало, но было именно так. Хотя я проигнорировала непонятные эмоции, которые охватили меня, чтобы услышать, что он хотел сказать.
— Да. Все отлично. А ты?
— На самом деле я довольно хорошо провела время. — Я застенчиво улыбнулась и наклонила голову к столу, чтобы скрыть свои пылающие щеки. Черт, почему в этой комнате вдруг стало так жарко?
Корбин бросил салфетку на стол и резко встал.
— Прогуляешься со мной? — Он протянул мне руку, в то время как я сидела там, как шишка на бревне, не зная, что ответить.
Это была просто глупая прогулка, но красные флаги нагло размахивали у меня перед носом не из-за этого. Я знала, что Корбин никогда и ничему не позволит причинить мне боль, ни за что на свете. В нем этого не было. Он был слишком хорош. Но что-то промелькнуло в моем мозгу, заставив оставаться на месте.
— Поступай как знаешь. — Его рука обмякла, прежде чем он унылыми шагами направился к боковому выходу.
Я хорошо знала эту дверь, потому что в детстве мы всегда тайком входили и выходили через нее. Я не ожидала всех этих ностальгических воспоминаний сегодня вечером, но с тех пор, как я приехала, шлюзы открылись, и они хлынули прямо сюда. Вините в этом вино или смех, которым мы делились во время трапезы. Прежде чем я успела во второй и в третий раз обдумать свое решение, я вскочила и присоединилась к нему на крыльце снаружи.
— Сегодня прекрасная ночь, — прошептала я, присаживаясь рядом с ним на богато украшенную садовую скамейку. Я не была уверена, почему говорила так тихо, просто это казалось правильным. Вечерний воздух потемнел с наступлением ночи, и обычные птички начали свое певучее щебетание. — Когда я была младше, я никогда не переставала восхищаться красотой этого места. Конечно, раньше я думала, насколько тут великолепно, но это было связано с богатством и престижем этого места. Не той природой, которая так очевидна для меня сегодня вечером. — Умиротворение окутывало нас вместе со звездным пурпурным небом.
— Я здесь не вписываюсь, — тихо произнес Корбин, затем вздохнул.
Неуверенная, правильно ли я его расслышала, я взяла его за руку, и он позволил это.
— Что ты имеешь в виду?
— Вы, ребята, все так весело провели этот вечер, смеялись за столом. Я не чувствовал, что принадлежу к этому месту.
— Мне жаль, если ты почувствовала себя обделенным. — Я выдохнула. — Несколько наших друзей обвинили нас с Нелли в том, что мы живем в нашем собственном пузыре, независимо от того, кто еще находится рядом. Мы рассказываем шутки, понятные только нам, и забываем обо всех остальных. У нас просто есть такая связь, и иногда это заставляет других чувствовать себя некомфортно.
— Дело не в этом. — Он непреклонно покачал головой, встал и направился к озеру.
Я вскочила и бросилась вдогонку за ним, пытаясь угнаться за его темпом, что было почти невозможно. Он был на фут выше меня (прим. 30.5 см), и хотя я ни в коем случае не была коротышкой при своих пяти футах шести дюймах (прим. 168 см), его рост заставлял любого чувствовать себя крошечным. Но все в его семье были высокими — проклятие, на которое постоянно жаловалась Нелли. В свои пять футов девять дюймов (прим. 175 см), она могла бы стать моделью для подиума, особенно с такими длинными, стройными ногами и худощавой фигурой. Конечно, когда я носила каблуки, мы были одного роста, но там, где она была плоской, я была пышной, а там, где она была сексуальной, я была непривлекательной. Ладно… не непривлекательной, но определенно недостойной быть ангелом Виктория Сикретс.