Чтение онлайн

– Старый-престарый американский фильм-нуар, сплошная готика, – не задумываясь, выпалила Светка и принялась спойлерить в неподражаемой запутанной манере: – Детективная история, тебе понравится. В общем, там актриса, которая снималась в сериале «Звездный путь», закрутит роман с братом убийцы, а она была ему женой. Убийца с пьяных глаз убил горничную жены. Потом они с братом…

Одно наслаждение слушать, как Света пересказывает сюжеты фильмов. Пересказы у нее получались непонятными и сумбурными. Кто кому брат, кто кому сват – разобраться нет ни малейшей возможности. После таких спойлеров нестрашно садиться к телевизору. Все равно со слов подруги я так ничего и не поняла в этой старой кинокартине, поэтому просмотр обещает выдаться интересным.

Что ж, тайна дома у реки осталась неразгаданной, даром в какой-то момент меня посетила шальная мысль, будто Светка закроет все вопросы. Впрочем, возможно, и закрыла. Нельзя исключать, что Алюсик действительно записала на листочке название готического триллера, который ей посоветовали посмотреть друзья по клубу «Лотос».

Пока еще рано радоваться. Религиозное объединение – штука серьезная, совершенно неясно, кто за ним стоит: обычные «чудики», как назвала их Лиля, то есть люди, поглощенные духовными исканиями; или же это отряд фанатиков, управляемый тоталитарным лидером. Прежде чем идти к ним, необходимо хорошенько подготовиться. Самая лучшая подготовка – проверить, нет ли какого компромата на «Лотос Лакшми» у прессы. И я знала, к кому обратиться за помощью.

Никогда не приходите к журналисту раньше назначенного. Если он сказал, что освободится в пятнадцать ноль-одну, это значит, что в пятнадцать ноль-ноль еще будет занят. В таком режиме живут и работают журналисты, у газетных редакторов все гораздо хуже.

Мой давний приятель Игорь Сагателян (для меня – Гарик) занимал пост главреда в одном из крупнейших городских изданий, которое годик-другой назад влилось в какой-то медиахолдинг. Ясен день, возможность поболтать со мной когда угодно в разгар трудовых будней у Гарика отсутствовала, даже если бы бедолага в лепешку расшибся. Приятель выделил мне сегодня небольшое окошко, и меня угораздило приехать за двадцать минут до намеченного срока, отчего теперь приходилось сидеть в приемной. Здесь стоял стук и грохот, словно редакция работала на допотопных печатных машинках, не ведая об изобретении компьютера. Откровенно говоря, меня всегда удивляло, почему в редакциях так шумно, ибо ни одной машинки, равно как и никакого другого источника чудовищного грохота, я не приметила.

Дверь в кабинет главреда забыли закрыть, а возможно, оставили приоткрытой для сквозняка, так что я могла видеть и слышать происходящее внутри. Шум-гам не перекрывал доносившегося из кабинета торжественного монолога, с которым выступал гость Сагателяна. В пламенном трибуне, худощавом и седеющем, моментально узнавался директор Тарасовского ТЮЗа Геннадий Рожков. Директор, видимо приглашенный на интервью, не мог отвечать на вопросы сидя, отчего возвышался над столом, за которым в полном молчании внимали напыщенной речи хозяин офиса и какой-то другой человек, коренастый и абсолютно лысый мужчина, в котором угадывался худрук театра Иосиф Залкинд.

– Мы не просто служители муз, мы – рабы театра! – громогласно вещал Рожков. – И если в нашем славном ТЮЗе засорится унитаз, я возьму кружку, он возьмет кружку… – Директорский перст немилосердно указал на блестящий череп худрука. – Все возьмут кружки! И пойдем черпать!

Не проронивший ни звука Залкинд кивал, принимая нелегкую долю с истинно рабским смирением.

Двадцать минут показались пыткой. Еще больше терзала мысль о том, что Рожков задержится в редакции, а выставить за дверь столь важного гостя, которого интервьюирует лично главред, равносильно смертному греху. Деваться некуда, придется ждать и терпеть. Гарик, как никто другой, мог располагать публикациями, документами, фото и видео, аудиозаписями – словом, самыми разнообразными свидетельствами о темной стороне в деятельности городского клуба «Лотос Лакшми», куда мне предстоит наведаться завтра с тайной миссией.

Сегодня же фортуна продемонстрировала поразительную благосклонность, и деятели искусства удалились вовремя, на что я не смела и надеяться.

– Привет, Танюш! Как видишь, главный редактор порой подрабатывает журналистом, – пошутил Гарик. – Есть ви-ай-пи, к которым допускают только таких же больших шишек, как они сами.

В моем представлении ви-ай-пи – это чиновники и олигархи, а не директор театра. Главный редактор причислил Рожкова к их числу просто из уважения, и я не стала спорить.

– Именно твой доступ к большим шишкам мне сию же минуту позарез необходим, – ответила я.

Он отодвинул стул, жестом приглашая меня садиться, и так же жестом предложил кофе. Сглотнув слюну, я замотала головой. Кофе мне хочется всегда, но выбор Сагателяна меня не устраивает. Иногда Гарик покупает что-то очень хорошее, иногда бурду. То ли он ничего не смыслит в божественном напитке, то ли я слишком привередлива. Прежде чем приступить к расспросам, я поинтересовалась, каково у Гарика положение на личном фронте.

– Дома-то как? Как Марианна?

– Знаешь… Не скажу, что… Но лучше, чем было. Я над этим работаю. – Сагателян похудел еще больше с последнего раза, когда мы виделись. Дело тут не в напряженной работе – с ней он всегда справлялся превосходно. Осунувшееся и посеревшее лицо говорило о том, что борьба за спасение семьи, за сохранение отношений с женой выматывала мужика. – А у тебя что новенького? – Он лукаво подмигнул, намекая, что не здоровьем интересуется.

– Свободна и независима, – лаконично отрезала я, избегая затяжных и пустопорожних бесед о затишье на моем личном фронте. Хватит с меня Светкиных наставлений. – Расскажи, что тебе известно о клубе «Лотос Лакшми»…

– Знаю-знаю, – не дослушал Сагателян. – Туда моя приятельница ходит, я вас познакомлю. Гиляна Идрисова. Красивая женщина и хороший человек.

Вообще-то, насколько мне известно, по законам русского языка слова нужно располагать в другом порядке: хороший человек и красивая женщина. Но у Сагателяна, как всегда, Эрос на первом месте. Пока эти мысли проносились у меня в голове, Гарик взахлеб рассказывал о Гиляне, и его многословное повествование сводилось к одному сообщению: «Ах, какая женщина, мне б такую!»

Ладно, пусть выговорится! Слушая вполуха восторги Гарика, я в силу профессиональной привычки пробежала глазами по столу, «сканируя» ворох газет, распечаток, фотографий… На одном из снимков мой взгляд остановился.

– Откуда она у тебя?! – Возглас выдал меня с головой, хотя я не собиралась выбалтывать Гарику цель своего визита, ограничившись сбором сведений о «Лотосе». Но держать себя в руках не было возможности, поскольку с одной из фотографий на меня смотрело усыпанное золотыми веснушками личико в обрамлении полыхающего рыжего нимба.

На столе главреда лежал портрет Аллы Первухиной.

– Ого! Знал, что ты держишь руку на пульсе криминальной жизни Тарасова, но не думал, что посвящена в такие секреты, – почтительно произнес Сагателян. – Сообщение о ее смерти заняло от силы два абзаца в нашей газете.

О смерти? Почему тогда полиция не связалась с Первухиным? Тут я сообразила, что обозналась. Умершая удивительно походила на Аллу, но все-таки это была другая девушка.

В памяти всплыла недавняя заметка из криминальной хроники, в ушах вновь зазвучали разговоры тарасовцев, напуганных жутким происшествием. Анастасия Лукьянова, двадцати двух лет, ушла из дома две недели назад и бесследно исчезла, пока полиция не обнаружила ее тело со следами насильственной смерти в Малиновом овраге на окраине лесопарка.