Чтение онлайн

Сегодня это пространство занято не независимыми радиостанциями и телевизионными станциями, а четырьмя, может быть пятью, огромными медиакорпорациями. И именно корпоративные СМИ, по мнению многих политических деятелей, подрывают демократию в этой стране. Наша проблема в том, что слишком многие в СМИ стали частью этой власти. Вместо того чтобы стоять вне ее, задавать вопросы, подозревать» (Владимир Познер, Брайан Кан, Иван Ургант, «Одноэтажная Америка»).

Как считает Владимир Познер, американские СМИ все-таки не такие, какими они были когда-то, их не только стало меньше, но их концентрация в руках одного человека стала гораздо большей; кроме того, они, эти СМИ, – и особенно телевидение – стали частью не просто медиахолдингов, но крупнейших корпораций:

«Телесеть ABC теперь принадлежит «Диснею», NBC – корпорации «Дженерал электрик», CBS – корпорации «Нешнл амьюзментс».

Помимо всего прочего, это привело к тому, что СМИ все больше и больше оцениваются с точки зрения приносимой прибыли – и только. Надо ли говорить, что вряд ли это способствует выполнению основной задачи СМИ – информированию населения?» (Владимир Познер, Брайан Кан, Иван Ургант, «Одноэтажная Америка»).

Стоит отметить, что еще лет тридцать назад США были более свободной страной. Однако, как свидетельствуют сами американцы, в США регулирование жизни усиливается более быстрыми темпами, чем в Европе, и атакам подвергаются в первую очередь «греховные» свободы. Америка все больше напоминает Советский Союз, славившийся своим ханжеским целомудрием.

Курить в США нельзя не только в ресторанах, но и в парках, на пляжах и пешеходных улицах. Есть даже целые города, где эта пагубная привычка запрещена повсеместно.

Не многим лучше дело обстоит и с выпивкой. В питейном заведении, например, вам ни за что не подадут две кружки пива сразу – а вдруг вы резко опьянеете уже от одной! После одиннадцати часов вечера жизнь в Сан-Диего, где я живу, замирает. А в час ночи закрываются и последние бары. С этого времени продажа спиртного запрещена до утра, причем не только в питейных заведениях, но и в магазинах.

А уж «снять» в Сан-Диего проститутку решится лишь редкий камикадзе. Каждая десятая жрица любви – это переодетый полицейский. В США «покровительство проституции» – серьезное правонарушение. Совершивший его проведет около суток за решеткой, после чего заплатит солидный штраф. Впрочем, в Сан-Диего власти придумали и более хитрое наказание. У любителей платной любви конфискуются на несколько месяцев автомобили, рассматриваемые как «орудие преступления».

Когда в отдаленном кемпинге в пустыне я зашел в магазин босиком, его хозяин немедленно сделал мне замечание. По его мнению, я был одет неприлично. Мне в тот момент почему-то вспомнился далекий тайский остров, где объевшаяся наркотических грибов западная молодежь раздевалась догола прямо в ресторанах. Не скажу, что я одобряю такой стиль поведения, но в тот момент Таиланд показался мне милее скучно-чопорных Штатов.

Тем не менее, несмотря на все эти издержки, в целом демократия в США «работает» и, конечно же, более органична здесь, чем диктатура или автократия. На низовом уровне в стране практически нет коррупции, здесь не надо бояться вымогающих взятку полицейских, уголовных «авторитетов». Закону здесь должны подчиняться все, в том числе и «сильные мира сего»; поэтому и «маленький человек» здесь чувствует себя вполне защищенным.

Но, на мой взгляд, такая органичность демократии объясняется выработанными за века особенностями характера американцев, впрочем, как и других представителей западной цивилизации.

Одна из серьезнейших особенностей американской жизни – это ее зарегулированность, скрупулезная приверженность к соблюдению всевозможных инструкций.

Американцы в целом весьма сердобольные люди, всегда готовые прийти на помощь. Но когда один раз у меня сломалась машина, то я битый час голосовал без результата. Наконец ко мне подъехал полицейский, которого, как выяснилось, вызвали проезжавшие автомобилисты. Оказалось, что существует инструкция не останавливаться перед голосующими на трассе.

Действительно, бывают, хоть и нечасто, случаи, когда автостопщики грабили водителей. Однако американцы предпочитают не подвергаться даже ничтожному риску и следуют правилам безопасности.

На человека, решившегося проехаться на велосипеде без шлема, здесь, без преувеличения, смотрят как на камикадзе. Что ж, в этой предосторожности есть здравый смысл. Но вот почему в моем жилом комплексе в бассейне глубиной в метр висят аж два спасательных круга, мне понять трудно.

Мой возраст далеко перевалил за сорок, и только слепой или откровенно неадекватный человек может принять меня за подростка. Тем не менее каждый раз, когда я покупаю сигареты, продавец требует у меня паспорт и внимательно изучает дату моего рождения. На мои ироничные возгласы торговцы неизменно с достоинством отвечают: «Закон есть закон!»

Один раз мне все же удалось спровоцировать янки на нарушение инструкций. В магазинчике в горном отеле я решил купить бутылочку вина и распить ее у себя в номере. На беду, у меня не было с собой штопора. Гостиница же не обладала лицензией бара, и, следовательно, продавщица не имела права распечатать мне спиртное. Тем не менее добрая девушка дала мне открывалку. Посмотреть на «страшное преступление» собрались все служащие отеля. Когда я закончил свое «черное дело», то все вздохнули с видимым облегчением: и клиент доволен, и «криминал» больше не оскверняет стены заведения.

Впрочем, для того, чтобы понять любовь американцев к правилам и запретам, можно и не общаться с ними. Достаточно лишь просто проехаться по любому городу. Количество запретительных надписей здесь в несколько раз выше, чем в России.

Такая любовь американцев к инструкциям делает их похожими на роботов, и это напрямую сказывается на некоторых особенностях американского сервиса. Так, каждый раз, когда у меня ломался компьютер, американский мастер заказывал испорченную деталь через Интернет – в результате ремонт растягивался минимум на неделю. Однажды мой ноутбук сломался у меня в Латинской Америке, и местный мастер «пошел другим путем» – он не стал ничего заказывать, а вместе со мной пошел в магазин, показал мне, какую деталь я должен купить, и в тот же вечер мой компьютер уже работал.

Через некоторое время я догадался, что в соседней Мексике лучше чинить и автомобиль. Отличие в сервисе было приблизительно таким же, как с компьютером. В США в случае даже самой незначительной поломки деталь заменяют на новую (которую приходится заказывать и ждать), а в Мексике предпочитают (если это возможно) отремонтировать поломку. В результате ремонт машины в Мексике не только просто в разы дешевле, но и гораздо более быстрый.

Или, например, покупка очков. В США запрещено продавать их без рецепта, хотя почти любой очкарик знает, какое у него зрение. В результате, прежде чем купить очки, приходится идти к врачу, тратить время и деньги, чтобы получить рецепт. Как-то я в качестве эксперимента решил купить очки в Мексике. Результат меня просто поразил: покупка обошлась мне в пять раз дешевле, и сделали всю работу за один день (в США мне бы пришлось ждать минимум неделю).

Кстати, американский сервис имеет и еще одно важное отличие от латиноамериканского. Вот, например, как его описывают Ильф и Петров: «…Бак наполнен, и можно ехать дальше. Но джентльмен в полосатой фуражке и кожаном галстуке не считает свою миссию законченной, хотя сделал то, что ему полагалось сделать, – продал нам одиннадцать галлонов бензина, ровно столько, сколько мы просили. Начался великий американский сервис.

Человек с газолиновой станции (в Штатах бензин называется газолином) открывает капот машины и металлической линейкой с делениями проверяет уровень масла в моторе. Если масло необходимо добавить, он сейчас же принесет его в красивых консервных банках или высоких широкогорлых бутылках. Стоимость масла, конечно, оплачивается.