Чтение онлайн

И это взорвало курс. Некоторые очумелые говорят, что до ста рублей за доллар дойдет. Вот они все заработают...

— А вы-то как считаете?

— Ну до пятидесяти дойдет, да. Хотя обещает правительство, что выше сорока одного они не опустят.

— Как остановить рост цен, а?

— Элементарно. Законом ввести предел торговой наценки — десять процентов. На все продукты первой необходимости. Вот, допустим, молоко от коровы стоит семь рублей за литр. Ты его везешь на молокозавод — десять процентов надбавка. Все! А сейчас? Молокозавод переработал — еще десять процентов. Дальше везешь в торговую сеть — опять десять процентов. И продаешь в торговую сеть — снова десять процентов. Сорокапроцентная надбавка! И так на всю продукцию. Поэтому и цены бешеные. Да-а, не хватает нам классики в политике и экономике... Ветер дует здесь, сквозняк.

— Может, потому, что вы мало ели?

— Надо меньше писать, печатать, показывать страшные вещи. Вы переняли это у американцев, а они это специально ввели, чтобы сгонять вес. Смотрят страшные фильмы, волнуются и сгоняют. У нас жизнь страшная. А мы запускаем по всем каналам каждый день — обязательно убивают, расстрелы, наркотики, пожары, тонут... Ну разве можно так? Давайте еще раз выпьем, чтобы мы все друг друга правильно понимали и помогали друг другу и бедным.

— Ага, давайте...

Корреспондент и вождь, не морщась, выпивают.

Вождь:

— Да! Вот как еще помогать. У многих людей очень много дома одежды, которая им не нужна. А старые советские комиссионные магазины позакрывали. У меня много лишней одежды — я ее раздам. Но где, куда? Встану на улице? Скажут, с ума сошел Жириновский, стоит с пиджаком и кому-то предлагает. Давайте откроем снова такие комиссионки, большие площадки торговые. И мы туда, у кого есть лишняя одежда, просто отдадим. И там наши люди будут покупать по двести, по триста, по пятьсот, по тысяче рублей нормальную одежду.

— Не только рубашки, скажем, а можно и старый телевизор, например.

— Да! Полно! Пылесос, стиральная машина... А кому-то это нужно.

— А это ничего, что я чай по бедности заказал слабенький и без сахара?

— По бедности и без сахара можно... И чашечки еще поменьше бы. Экономить можно во всем. Это может быть нормой. Скромно посидели, тихо.

— Хоть и бедность, буянить не будем.

— Ни в коем случае.

АНТИКРИЗИСНЫЕ СОВЕТЫ

Стоит ли облизывать тарелки?

— Владимир Вольфович, а надо ли сейчас после обеда облизывать тарелки?

— Тарелки надо уменьшить — они у нас огромные. И глубокие. Нигде в мире таких нет. А облизывать или нет?.. Если не наелся, возьми кусочек хлеба, собери им с тарелки остаток супа или соуса и скушай. Ничего зазорного в этом нет. Кризис...

Корреспондент «КП» кусочком хлеба собирает остатки кильки в томате и съедает.

— Вот так! Правильно! Вся страна так должна!

— Вы сейчас так кушаете в думской столовой?

— Я все с собой из дома приношу.

— Из экономии?

— И из экономии, и еда домашняя качественнее — борщ приношу, какой-нибудь суп или уху, кусочек рыбки, макарончики, картошечку. Сок я разбавляю водой.

— И сколько же экономите в день?

— Если, допустим, в день у человека на питание уходит пятьсот рублей, то у меня — сто пятьдесят. Я живу в три раза дешевле, чем все остальные.

«Комсомольская правда», 14 февраля 2009 г.

VI. Рамзан Кадыров

«Я БЫЛ БЕДНЫЙ СЕЛЬСКИЙ ПАРЕНЬ. А ТЕПЕРЬ БОГАЧ»

1. «Кто не верит нам, пошли они к чертовой матери!»

— А не слабо ли и вам сходить со мной в баню? — спросил я как-то у Рамзана Кадырова.

— Подумаю, — уклончиво ответил он, прочитав мои банные интервью-репортажи.

И вот звонок из Грозного:

— Приезжай, Рамзан вас ждет.

Прихватив с собой веники и мочалки, мы вылетели в Чечню.

Но Кадыров с порога меня огорошил:

— Не-е, публичная баня — не в нашем менталитете.

Но «париться» нам все-таки пришлось. На боксерском ринге...

ПЕРВЫЙ РАУНД

«Подумаешь, подрались...»

Комментирует Владимир ВЕЛЕНГУРИН, фотокор «КП», кандидат в мастера спорта по боксу:

— Внимание! Мы ведем наш репортаж из города Гудермеса, с проспекта имени Ахмата Кадырова, где начался поединок между мастером спорта по боксу Рамзаном Кадыровым (выступает в оранжевой майке «Комсомолки») и спецкором «КП» Гамовым, имевшим в детстве высший дворовой разряд по кулачным боям (он в черной майке с надписью «Кадыровский спецназ»). Первый раунд проходит при явном преимуществе хозяина ринга. Кадыров больше передвигается, чаще делает обманные движения. То есть Рамзан вводит спецкора «КП» в заблуждение.

— Кстати, о боксе. И чего вы, Рамзан Ахматович, не поделили?

— Кто не поделил?

— Да я про драку двух охранников — вашего и президента Чечни Алханова, которая случилась в Грозном.

— А-а, вот о чем... В Госдуме дерутся — и ничего, а здесь — сразу политику делают.

— А чего же тогда вас с Алхановым возили к Путину в Кремль? Говорят, мирить. Трения между вами...

— Абсолютно никаких трений. Злые люди пустили слух, чтобы Алу Дадашевич Алханов меня уволил. А я еще хочу служить народу.

— Вы имеете в виду анкеты, появившиеся в Чечне, в которых людей спрашивают, у кого больше рейтинг — у Кадырова или у Алханова?

— Когда мой отец был жив, они в месяц раз делали опрос — узнать настроение людей. В анкетах не рейтинги, а насколько оправдались надежды, связанные с Кадыровым-премьером. Это наше министерство печати придумало — я и не знал. А здесь трагедию раздули... Есть, есть такие подлые люди, которые вводят народ в заблуждение.

— Вас с Алхановым хотят поссорить?